Читаем без скачивания Сталин. Разгадка Сфинкса - Марат Ахметов

Сталин прекрасно понимал, какую серьезную задачу ему предстоит решить — спасти от неминуемого голода городское население центральной части России.

Октябрьский переворот вывел Россию из числа действующих субъектов мировой войны. Поставил ее в совершенно новые взаимоотношения с великими мировыми державами. Он же определил и новые цели каждой из них по отношению к новой России — Советской.

«Похабный» Брестский мир подтвердил всю величайшую военную слабость России. Всемерно ратуя за его подписание, Ильич, что весьма для него характерно, одновременно не отказывался категорически от помощи оружием и продовольствием от стран Антанты. При этом он отнюдь не собирался воевать в «пользу разбойников англо-французского империализма». Которые, в силу географических условий и общей стратегической обстановки, могли проявлять свое реальное влияние, в тот период, только на ограниченной в пространстве и отдаленной периферии.

Четверному союзу во главе с Германией принадлежала тогда роль важнейшего внешнеполитического фактора, преимущественно неблагоприятного.

Внешние обстоятельства, тем не менее, временно перестали оказывать существенное воздействие на Россию и вследствие деструктивных действий Ленина и Троцкого, огромная страна все больше погружалась в пучину сильнейшей гражданской междоусобицы. Отсюда, в первую же постоктябрьскую весну, большевики начали пожинать плоды, многократно увеличенной ими политической дестабилизации. Центральная власть нигде никем не признавалась, вернее сказать, Центра как такового практически не существовало.

Повсеместно, особенно на Северном Кавказе, начали орудовать шайки анархистов, кадетов, сборищ разных бродяг, именовавших себя повстанцами. Они мотались по городам и весям, горам и лесам, степям и железным дорогам. Дрались отчаянно под разными знаменами: красными — большевистскими, белыми — монархистскими, черными — стягами анархии, зелеными или вообще какими-нибудь серо-буро-малиновыми. Сражались с иноземными войсками, затем поворачивали оружие против Советов или просто грабили, кого попало, убивали и умирали в пьяном угаре, неизвестно за что.

Во всей этой кроваво-сумбурной сутолоке, во всех лагерях были честолюбцы, одержимые манией величия, авантюристы, преследовавшие своекорыстные интересы, калифы на час. В это время стремительно возникали и лопались, как мыльные пузыри, бутафорские государства.

«Тихий» Дон стал центром притяжения не только враждебного Советам казачества, но и Белого движения, формировавшего Добровольческую армию. На Южном Урале концентрировались антикоммунистические войска атамана А.И. Дутова. Старого морского волка, адмирала А.В. Колчака британцы сначала инструктировали, а затем инвестировали для противоборства большевикам со стороны Дальнего Востока и Сибири.

Германская армия, помимо земель, отторгнутых от Советов по условиям Брестского мира, поглотила Украину и продвигалась на юг России. Войска собирали и отправляли в голодающий фатерлянд все съестное, какое только встречали на своем пути. На юге Румыния не преминула воспользоваться хаосом в России. На севере, в марте месяце, в районе Мурманска, начал высадку ограниченный контингент англо-французских войск. Тогда лишь германское наступление на Западном фронте частично помешало планам Антанты. В июне экспедиционная армия существенно пополнилась. На северо-западе угрожающие телодвижения делали недавно «самоопределившиеся» финны. На Дальнем Востоке, в апреле, высадился сначала японский отряд, а затем и английские, и американские войсковые соединения.

В ночь на 25 мая, повинуясь приказу лидеров Антанты, командование 50-тысячного чехословацкого корпуса распорядилось поднять восстание против владычества большевиков. Войска, растянувшиеся от Пензы до Владивостока, стали хозяевами положения по всей линии железнодорожного сообщения Транссиба. Вместо борьбы с Германией они начали серьезно угрожать Совдепии, оказавшейся в кольце врагов.

Положение большевиков резко ухудшилось в самый разгар лета 1918 года, когда они лишились последних союзников. 6 июля левые эсеры, недовольные заключением мира с Германией решились на вооруженный переворот. В Москве ими был убит германский посланник Мирбах, а на Украине генерал Эйхгорн. Однако спровоцировать крупный конфликт террористам не удалось: у немцев просто не было на это сил. Несмотря на захват левыми эсерами Московского почтамта и некоторых других пунктов, мятеж был вскоре подавлен. Также провалилась попытка свергнуть «Советскую» власть командующего Восточным фронтом левого эсера М.А. Муравьева.

Негодование приверженцев монархии и всех богобоязненных россиян вызвало сообщение о трагической гибели последнего царя династии Романовых — Николая II. Это неслыханное злодейство ощутимо повысило градус страстей человеческих в его бывшей вотчине и без того предельно раскаленный. Официальное сообщение большевистских властей гласило: «Ввиду опасности приближения чехословацких банд к Екатеринбургу, президиум Уральского облсовета постановил расстрелять Николая Романова, что и было приведено в исполнение 16 июля. Жена и дети царя отправлены в надежное место».

25 июля 1918 года в Екатеринбург действительно вошли части сибирской армии белых и чехословаков. 30 июля началось судебное расследование. В начале февраля 1919 года по инициативе адмирала Колчака следствию был дан новый толчок, благодаря чему мир узнал документально подтвержденную истину о трагических событиях, произошедших в ночь на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге, в доме купца Ипатьева.

Дело об убийстве царской семьи расследовал квалифицированный юрист, благороднейший человек, следователь Николай Алексеевич Соколов. Последний, в результате кропотливейшей работы, детально реконструировал картину преступления. Соколов дознался, что в подвале дома купца Ипатьева были безжалостно расстреляны не только бывший царь, но и вся его семья и близкие им лица — всего 11 человек. Все следы, в первую очередь, трупы жертв, убийцы попытались тщательно сокрыть. Но без особого успеха.

Следователь Соколов, до самой преждевременной кончины, наступившей 23 ноября 1924 года во Франции, был убежден, что судьба императорской семьи решилась в Москве. Он возложил главную ответственность за содеянное в Екатеринбурге на председателя ВЦИК Свердлова и Голощекина, орудовавшего в то время на Урале. Однако были и другие лица, решавшие вместе с ними в Москве судьбу царской семьи. Но «я их не знаю» горестно заверял Соколов.

Судя по всему, решение о физическом уничтожении семьи Романовых принимали Ленин, Свердлов, Голощекин, возможно, Троцкий и другие видные большевики. Они же (в первую очередь Ленин) дали рекомендации о необходимости возможно более лучшего сокрытия малейших улик. А также ликвидировать в Алапаевске, близ Екатеринбурга, других близких родственников царя.

Сохранилось любопытное свидетельство члена большевистского правительства Милютина о заседании Совнаркома, на котором Свердлов сообщил о расстреле Николая Романова на Урале. Этим внеочередным сообщением он прервал доклад наркома НА. Семашко о проекте новой системы здравоохранения. После краткой информации Свердлова «на минуту воцарилось молчание».

Затем, чтобы размазать впечатление, Ленин предложил перейти к постатейному чтению проекта. Есть все основания полагать, что с Кобой-Сталиным, окопавшимся в Царицыне, не советовались относительно участи четы бывших венценосцев с домочадцами. Таким образом, он не несет прямой ответственности за злодеяния на Урале.

Находившийся в то время в Царицыне, Коба бомбардирует Ленина депешами о состоянии дел на фронте, а также откровенно намекает на недостаток чисто воинских полномочий. В письме от 10 июля 1918 года, адресованном Ленину, помимо требований орудий, самолетов и бронетехники, Сталин открыто «наезжает» на Троцкого и бесцеремонно шантажирует вождя.

Очень скоро отношения Троцкого и Сталина на почве распределения полномочий перешли в стадию острой конфронтации. Не последнюю роль сыграла психологическая несовместимость двух наркомов. Впрочем, нешуточные распри и склоки буквально разъедали сверху донизу большевистскую верхушку. Поводом могло послужить что угодно, и лишь удивительная способность Ленина умиротворять своих нукеров часто гасила конфликты в зародыше, хотя напряженность оставалась всегда.

Данный аспект Роберт Такер либо игнорирует, либо заблуждается, полагая, что в «лице Ленина советское руководство имело сильного, но не деспотического лидера, которого окружала целая плеяда прославленных революционных деятелей рангом пониже: Лев Троцкий, Григорий Зиновьев, Лев Каменев, Николай Бухарин, Карл Ра-дек и другие». И относительно всех вышеназванных персон — сущих агнцев, Сталин якобы единственный выглядит не только посредственностью, но гнусным козлищем.