Села на кровать, подвигала попой. Постель послушно колыхнулась. Как же на этом спать? Так случайно повернешься во сне и уписаешься от страха, не понимая, где находишься.
Паническое настроение прошло, и проснулся здоровый интерес к тому, что сейчас происходит на кухне. Я прошла в гостиную, подошла к выходу в коридор, прислушалась. Голоса из-за закрытой двери доносились хоть и негромко, но вполне внятно. Я сползла тихонько по стеночке и села на удивительный по красоте ковер, зарыв руку в мягкий шелк. Сейчас говорил Львович:
— … так совсем. И на хранении, и в Пробирной палате. А мы — на денежных потоках. Не обязательно сидеть на слитках золота, чтобы чувствовать себя его хозяевами. Тугорин ближе к новым поступлениям. Пришел, предложил.
— Так, что отказаться было невозможно? — голос Святослава.
— А зачем? Если там, действительно, жила, а все говорит за это, то это открывает необыкновенные возможности. Наверное, тут не совсем понятно вам…
— Куда уж нам, убогим…
— Я не об этом. Все плохо, очень плохо, хотя и не так, как раньше. Мы не самостоятельны в большинстве решений, работаем по навязанным нам правилам и законам. Знаем, как сделать умнее и лучше, и не можем — не дают. Это не делает нашу жизнь менее обеспеченной, но просто обидно, черт возьми, стыдно, наконец! Вы возможно и не знаете, но сейчас идут переговоры об аренде Дальневосточных земель китайцами. Это начало конца Сибири. Только идиот может верить, что они потом уйдут. Понятно, что пускать нельзя. Это вопрос не моего уровня — это вопрос высокой политики. Значит, нужно идти в политику. А власть сейчас в руках тех, у кого много денег — это реальность… А главное — с еще тех давних времен это наши земли, нашего рода. И золото наше. Тугорин предложил создать общую компанию по золотодобыче. От меня требуется только уточнить, оконтурить месторождение. Выяснить глубину залегания и направление жилы, присобрать, если понадобится. На днях мы должны были выехать на место. Что-то сорвалось — он отложил.
Я не оправдываюсь, я объясняю, почему ничего не знал об убийстве вашего отца, о покушении на тебя, Ярослав.
— А чем, ты думал, он занимался все это время?
— Да все как обычно — установленным порядком. Геологоразведка, пробы, заявка, оформление. Там куча документов, дурдом. Он освободил меня от этого. И это удобно. Обмануть меня или обойти невозможно. Я потом просто внимательно изучил бы документы, договора, проверил все. На мне банк, а он совершенно свободен, почему бы и нет?
— Ты же сейчас можешь и врать, обвинив во всем Тугорина.
— Я вообще сейчас с вами разговариваю только потому, что ты назвал Настю сестрой. Ты понял меня? Мне не в чем перед вами оправдываться. Только перед ней я виноват. Что за предложение? Наш разговор затянулся.
— Как ты собирался добывать золото?
— Решил бы на месте. Все зависит от глубины залегания, процентного содержания, состава включающей породы, удаленности. Скорее всего, как обычно здесь — карьерным способом.
— Там живой Лес.
Молчание, стук чашки об стол, шаги…
— Понятно. Ваш. Что вы предлагаете? Я не откажусь от этого золота. Оно нужно не мне… не только мне.
— Забирай. Там просека почти до прииска. Осталась пара километров. Я подвинусь. И вижу это так — подчищу просеку для проезда транспорта. Никаких городков, бригад и постоянного проживания рабочих. Приехала бригада, загрузилась и убралась.
— Как?
— Подтянешь, поднимешь, поможем. То, что успеешь — вызовешь, приедут, загрузят, вывезут. Будешь готовить следующую партию.
— Это рутина. На многие месяцы, а может и годы. Не пойдет.
— Тогда война. Все лесовики поднимутся, даже если уберешь меня. Весной, летом, осенью в лес не пустим. Поставки сорвем. Жить не дадим. И ты же можешь работать наездами, не обязательно сидеть там месяцами.
— Допустим… допустим. Если поднимать без примеси породы… Это медленно, но… Тогда не нужно… Ладно… Такого еще не было, в таких масштабах. Думаю — отец не откажется и поможет. Я все продумаю, просчитаю, дам вам знать. Только и я должен знать, почему ты назвал Настю сестрой? Как это случилось?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я не думаю, что она была бы против рассказа об этом. Это случайность. Я расскажу, но учти — не лезь к ней. Она не станет нашей платой за твое согласие. Достаточно натерпелась за свою жизнь. Будет война, если что. Все наши поймут.
— Я просто должен знать.
— Ну, если просто… Не маячь ты, сядь. Гадство, поесть бы чего. Эти сырники утром… и кофе уже в горле стоит. Попросить Настю сбегать купить чего? — Почти простонал брат.
— Не нужно. Ты рассказывай, а я сбегаю. Магазин в доме. — предложил Святослав.
— Сиди, я позвоню, закажу пиццу. Не против? — остановил его Львович.
— Давай. Раз ты тут лучше ориентируешься, — согласился Ярослав.
— Спроси у Насти — какую она будет?
— Я тебе ясно сказал — не лезь к ней. Какая будет, ту и съест. Она не капризная. А вообще, Слав, проводи ее в банк. Пусть кредит отдаст.
— Я закрыл.
Ярослав хмыкнул:
— Это ты так откупаешься, компенсируешь потерю здоровья, сволочь?
— Не хами. Я признаю свою вину и это ни при чем. Просто мне так немного легче.
Роман позвонил и заказал пиццу, потом сообщил водителю, что задержится. Я тихонько встала, ушла в спальню. Я уже понимала, что они договорятся. И в том, что Ярослав расскажет обо мне, неловким для меня было только озвученное неуважительное отношение мужа ко мне. Все остальное, и правда — просто случайность. Потом, вместе с братом и Святославом, мы обсудим все это подробно, а я попрошу объяснить все, чего не поняла.
Глава 12
В банк нам все же пришлось ехать. Марина, надо же, подала заявление в полицию о моей пропаже. Вот от кого я не ожидала, так это от нее. Теперь нужно было нам с ней вдвоем и с моими документами подъехать и забрать заявление.
Мы втроем зашли на мою бывшую работу, и наше появление вызвало ажиотаж. Посыпались вопросы, начальница даже сделала замечание, чтобы были внимательнее с документами. Я подошла к Маринке поблагодарить за заботу и беспокойство обо мне. Извинилась, что не смогла сообщить о себе, представила своих спутников. Маринка стеснялась и стреляла глазами на ребят. И я увидела, как Святослав хитро и легко подмигнул ей, улыбаясь. Точно так же, как мне тогда. По-видимому, как и многим до нас. Он отвел глаза от хорошенькой Маринки и наткнулся на мой ироничный взгляд. Улыбка медленно сползла с его лица.
Маринка стеснительно протянула руку ему, потом Ярославу, представилась. На душе у меня было тихо и спокойно. Этот человек не для меня и дело не в подмигивании, нет. Просто я как-то сразу сейчас поняла все про них, про их отношение ко мне. Святослав молчал, не говорил ничего, не оправдывался, и я была благодарна ему за это.
Проехали и решили вопрос с заявлением, отметили это вчетвером обедом в кафе, проводили Маринку на работу и опять поднялись в мою квартиру, посетив перед этим супермаркет. В руках у мужчин были пакеты с продуктами — я решила приготовить что-то на ужин. Поскольку выяснилось, что не нужно ожидать неприятностей от Львовича, и он обязуется держаться от меня подальше, не имело смысла бежать куда-то, прятаться и бояться. Быстро приготовила для мужчин спальное место, разложив огромный угловой диван, и предложила отдохнуть, пока я буду готовить. Вскоре ожидаемо в кухню вошел Святослав. Я, улыбаясь, спросила: — Что, голодный опять, аки зверь? Или оправдываться пришел?
Он изучающе посмотрел на меня, потом спросил:
— Что-то изменилось, Настенька? У тебя какое-то другое настроение сейчас — легкое что ли? И мне что, нужно оправдываться?
— Настроение просто класс! Сама не знаю… А, может, и знаю. Сейчас приготовлю покушать и что-то тебе покажу. У тебя тоже настроение поднимется. И оправдываться не надо. Мне это не интересно, извини.
— Это означает, что и я тебе не интересен?
— Это означает, что тебе не нужно строить планов относительно меня. Мне было совершенно все равно — подмигиваешь ты ей или нет. Ты мне не просто интересен — ты для меня, как один из братьев, почти родной, свой. Маринка замечательная, присмотрись к ней. Святослав, ты же помогаешь нам, тратишь свое время не для того, чтобы произвести на меня впечатление, правда? Мне кажется, что ты слишком серьезный, взрослый и умный, чтобы только поэтому. Оказалось что мы в центре важных и даже судьбоносных событий. И то что больше не нужно бояться, а можно уже просто поверить во все это и даже принять посильное участие, ты же сам говорил об этом… Какая-то дрожь предвкушения, что ли? Ожидание приключений, событий — я почувствовала, я согласна участвовать в этом. Но не так, как раньше — с опасением. Ты понимаешь меня?
