ладонью невидимые узоры на моей спине.
— Терпеть не могу, когда тебя долго нет со мной рядом, — проговорил он.
Кажется, я тоже испытываю подобное чувство. Не сразу, но оно появилось. Мне нравится быть с Артемом, нравится, когда он прикасается ко мне, обнимает, целует… С ним мне хорошо, я чувствую себя в безопасности.
— Кажется, мне тоже это не нравится.
Закончилась очередная песня.
— Эти туфли меня убивают, — проговорила я.
Артем вздохнул и покачал головой, улыбаясь.
— Я их выброшу, Сонь. Серьезно.
Артем взял меня за руку, и мы вернулись за столик к остальным.
— А я тебе говорю, Маша, ты просто необъективна.
— Миша, уймись уже, — сказала она, улыбаясь, — ты меня утомил.
Миша усмехнулся.
— Сегодня ты долго продержалась, — сказал он ей.
Маша закатила глаза.
— О чем спор? — Спросил Артем. Он дождался, пока я сяду, а потом опустился на диван рядом со мной.
— Твой друг — болван, — ответила Маша.
— Скажи мне то, чего я не знаю, — усмехнулся Артем.
— Только Сонечка меня понимает, — проговорил Миша, — да, золотце?
— Я очень пытаюсь, правда, — ответила я, улыбаясь, и взяла бокал с вином, что уже стоял на столике, и сделала глоток.
— Когда-нибудь и Соня сдастся, — где-то прозвучал голос Андрея.
Миша прищурил на него глаза и устрашающе произнес:
— Беги, скотина.
А потом все рассмеялись. И я тоже.
Артем притянул меня к себе, заставляя откинуться головой ему на плечо. Я слушала шутливую перепалку друзей, и все это отчего-то казалось мне таким знакомым. Я прикрыла глаза и улыбнулась. Артем поцеловал меня в висок.
— Устала? — Спросил он негромко.
— Нет, все хорошо.
И все, правда, было хорошо. Артем обнимал меня, крепко прижимая к себе. Наши друзья, пусть я их не помнила, оказались приятными людьми. И я на некоторое время даже забыла о том, что не помнила кусок своей жизни. Какой забавный каламбур: забыть то, чего не помнишь. Я усмехнулась сама себе.
Отличный вечер.
— Ребят, тост предлагаю, — сказал громко Миша и поднял свой стакан с янтарной жидкостью и посмотрел на меня — за Сонечку. Ты, золотце, не шути так с нами больше. Нам твоя шутка не понравилась ни разу. Кроме того, ты представляешь, что пришлось мне пережить, когда этот, — он оттопырил указательный палец руки, в которой держал стакан и указал на Артема, — ни разу не пустил меня к тебе, ни на секундочку, — он сложил большой и указательный пальцы свободной руки, показывая размеры этой секундочки.
— Извини за это, — проговорила я, смущенно улыбаясь.
Маша, сидящая рядом с ним, улыбнулась.
— Мы рады, что ты с нами, Сонь, — и каждый соприкоснулся со мной своим бокалом, вторя словам Маши.
— Люблю тебя, — прошептал мне на ухо Артем и прикоснулся своим стаканом к моему бокалу с легким звоном.
Потом за столом вновь стали звучать разговоры, шутки, смех. Девчонки убежали танцевать. Миша о чем-то спорил с Глебом.
— Отойду в туалет, — прошептала я Артему и поставила бокал на стол.
— Я провожу, — сказал он.
— Артем, со мной все будет в порядке.
— Соня…
— Пожалуйста, — не дав ему договорить, прошептала я.
— Не обсуждается, Сонь, — он встал и подал мне руку, — идем.
Поверить не могу, что пойду в туалет под конвоем. Я встала и, проигнорировав его руку, двинулась к лестнице.
Я шла, не оборачиваясь, но чувствовала, что он идет следом. Толкнув дверь туалета, я быстро зашла внутрь и закрылась в свободной кабинке.
Во мне поднялась волна раздражения. Артем перегибает. Сильно. Но тут другая мысль загасила волну. Я ведь понимаю, почему он поступает так, почему не отпускает от себя ни на шаг. Он переживает за меня. Боится даже. А я веду себя как ребенок. Я покачала головой. «Пора взрослеть, Соня. В ускоренном темпе».
Я вышла из кабинки и, включив кран с водой, посмотрела на себя в зеркало.
Как бы я себя вела, окажись на его месте? Что, если бы подобное случилось с Артемом? Или с Димой?
Меня передернуло от этих мыслей. Кажется, даже руки задрожали. А ведь я даже не знаю, через что пришлось проходить Артему и Диме. Только обрывки фраз от разных людей. Но и их было достаточно, чтобы понять.
Три недели ада.
Мне стало стыдно.
Я вытерла руки бумажным полотенцем и вышла в коридор.
Артем стоял, прислонившись к стене напротив, сложа руки на груди. Его лицо, будто не выражало никаких эмоций. Я подошла к нему и несмело дотронулась до его руки.
— Прости, — я подняла на него взгляд, — я не должна была себя так вести.
Он вздохнул и притянул меня к себе. Мы простояли так несколько мгновений, а потом Артем взял меня за руку и мы вернулись к остальным.
* * *
— Ладно, ребят, до скорого, — Андрей, Юля и Глеб уехали на одном такси.
Я стояла, прижавшись щекой к груди Артема, обнимая его за талию.
— Не замерзла? — Он потер мою спину.
— Нет.
— Маша, со мной поедешь, — проговорил Миша, — хоть ты и несносная, но я провожу тебя.
— Я не поеду с тобой в одном такси, — ответила она ему, улыбаясь и покачав головой.
— Темыч, когда Соню в студию ко мне привезешь? — Спросил Миша.
— Никогда.
— Почему никогда? — Спросила я.
Миша улыбнулся и посмотрел на Артема, приподняв бровь.
— Да, Артем, почему? — Спросил он.
— Соня, этот болван хочет устроить тебе фотоссесию в стиле ню.
— Нет, я не хочу, — проговорила я.
Никогда не разденусь перед камерой.
— Слышал? — Спросил Артем, — не хочет.
— Так я уговорю, — Миша улыбнулся, — у меня отличный дар убеждения ты же знаешь.
— Через мой труп.
Подъехало наше такси. Мы попрощались с ребятами, и Артем открыл для меня заднюю дверь и помог забраться внутрь, сам сел рядом со мной тут же привлекая меня в свои объятия.
Мы ехали в тишине. Артем положил ладонь мне на бедро и поглаживал его большим пальцем. Такие интимные прикосновения снова послали волну дрожи по моему телу. Никогда такого не испытывала…
Точнее не помню, чтобы испытывала. Хотя сейчас была уверена, что Артем всегда вызывал во мне подобную реакцию. Просто откуда-то знала это.
Мне хотелось, чтобы эта поездка не заканчивалась, хотелось ощущать его прикосновения как можно дольше.
Глава девятая
— Я ненавижу эти туфли, — я сняла их, как только мы вошли в квартиру, и простонала, — боже, нельзя быть такими красивыми и такими неудобными одновременно.
Артем усмехнулся и подхватил меня на руки.
— Я знаю, что тебе сейчас нужно.
— Сжечь эти туфли, — со стоном произнесла я, уткнувшись лбом в его
