оба. Как правило, эта работа отнимала часа полтора. Затем Борис переписывал в чистовую тетрадь все материалы практических работ, проведённых на семинарах за истекший день.
Особенно много времени отнимала анатомия. Как известно, изучение анатомии начинается с остеологии, т. е. строения костей человеческого скелета. Костей на всех студентов не хватало, на практических занятиях над одной костью сидело три-четыре человека, а о том, чтобы взять кость домой, нечего было и думать. Для лучшего запоминания названий многочисленных отверстий, углублений, выступов и краёв каждой кости, следовало бы их посмотреть и пощупать, а такой возможности не было. В учебниках имелись рисунки, но они не запоминались. Около месяца Борис ломал голову над этим вопросом и, наконец, придумал: он стал изображения всех костей, притом в разных проекциях, перерисовывать из книги. Это оказалось, хотя и довольно трудоёмким, но очень практичным способом для запоминания. Рисуя подробности той или иной кости, Борис как бы трогал её и, конечно, гораздо лучше запоминал название гребешка или отверстия, чем если бы учил их просто по записям. Впоследствии он делал подобные зарисовки и по гистологии, и по биологии, и по патологической анатомии, и по многим другим дисциплинам, и не только костей, но и мышц, связочного аппарата, сосудов и нервов. За время учения он нарисовал целый атлас, который сослужил ему добрую службу.
С того момента, как Алёшкин поступил в институт, время для него летело со сказочной быстротой, и, хотя дни были загружены до предела, для учения ему приходилось прихватывать и часть ночей. Да ещё иногда занятия совмещались с убаюкиванием Нины. Она из-за болезненности очень плохо спала, и Борис часто был вынужден выполнять свои домашние задания, держа дочь на руках, ведь надо было дать хоть чуть-чуть отдохнуть и Кате. На неё свалилось всё бремя домашних забот, не говоря о работе. Борис мог кое-чем помочь только в воскресенье, да ещё в те часы, когда по расписанию занятий проходило военное дело. Узнав, что Алёшкин имеет звание политрука роты (К–5), начальник военной кафедры от занятий его освободил. На первом и втором курсах студенты обучались в пределах программы рядового бойца и командира отделения. Военная кафедра привлекала Бориса, как и других командиров запаса из числа студентов, только в качестве внештатных инструкторов по строевой и стрелковой подготовке раз в два месяца.
Первый семестр закончился. В конце декабря прошли первые зачёты и экзамен по физике. Все шесть зачётов и экзамен Алёшкин сдал на пять. С нового семестра ему установили повышенную стипендию — 45 рублей, до этого он получал 30 рублей. Это было приятно, но к улучшению материального положения семьи привести не могло.
С 1 января 1936 года Адыгоблпотребсоюз из Краснодара выехал. К этому времени столицей Адыгейской автономной области стал г. Майкоп, и все областные учреждения должны были переехать туда. В Краснодаре, как главном узле железных и шоссейных дорог Адыгейской области, из облпотребсоюза оставалась только торговая база. Борис Алёшкин от переезда в Майкоп, естественно, отказался, следовательно, ему пришлось оставить и должность начфина. При помощи главбуха он получил место калькулятора (Калькулятор — специалист, который занимается подсчётом и учётом финансовой деятельности. Прим. ред.) на базе с окладом в 85 рублей, т. е. почти в два раза ниже того, который он получал, будучи начфином. Правда, и работа была значительно проще, она заключалась в таксировке счетов поставщиков и в калькуляции накладных на товары, отпускаемые базой кооперативам. Эта работа, по существу, кроме механических арифметических действий ничего не требовала. С Алёшкина сразу снялись все многочисленные и трудоёмкие в нервном отношении заботы об обеспечении финансового благополучия потребсоюза. Вся деятельность его мозга теперь могла быть направлена на учёбу. Рабочий день Бориса стал строго регламентированным и сократился: он приходил в восемь часов на работу и ровно в три её покидал, таким образом выкраивался час-полтора на обед. Но вследствие его неуёмного характера и в этой, казалось бы, простой механической работе он не мог не найти возможности поучиться.
На базе работали трое калькуляторов — один старший и двое младших, Алёшкин был одним из них. Второй была молодая толстая женщина, с удивительно нескладной фигурой и каким-то неестественным выражением лица. Она оказалась очень добродушной и весёлой по характеру, но, видимо, из-за своей внешности неудачливой в личной жизни. Она считала на арифмометре, мог пользоваться арифмометром и Борис. Этот аппарат он знал хорошо (научился считать на нём ещё в ДГРТ), но старший калькулятор, армянин Бархударьянц, производил все расчёты только на счётах и заявлял, что это лучший инструмент для выполнения всех арифметических действий.
Бархударьянц — худенький, изящный старичок лет 55, с красивым греческим носом, небольшими карими глазами, немного вьющимися седоватыми волосами, изящно закрученными усиками и аккуратно подстриженной бородкой-эспаньолкой, на счётах не считал, а прямо-таки играл, как какой-нибудь виртуоз-пианист на фортепиано. Косточки на спицах его счётов мелькали с молниеносной быстротой. Стук их друг о друга и о стенки действительно напоминал какую-то музыку. Огромный счёт с несколькими десятками наименований Бархударьянц калькулировал за несколько минут, причём можно было не сомневаться, что все произведённые им действия, безусловно, верны и написанная сумма правильна.
Чтобы представить себе всю сложность этой механической работы, поясним её. Поступавший на базу счёт на товар от какого-либо поставщика калькулятором проверялся, затем на указанные в нём предметы делалась оптовая наценка и выводилась новая цена, по которой склады базы в будущем должны были отпускать эти товары кооперативам. Само собой разумеется, что при этом выводилась и новая сумма счёта, она служила основанием для оприходования товара складом.
Вторая часть работы — калькуляция отпущенных товаров. Каждый склад, выдав товар кооперативу, выписывал счёт-накладную, в котором проставлял количество или вес каждого наименования товара и ставил оптовую цену на него. Калькуляторы обязаны были подсчитать сумму, на которую отпускали товар по накладной, и в соответствующей графе проставить новую — розничную цену на каждое наименование, произведя подсчёт наценки в процентах в зависимости от вида отпускаемых товаров: на разные виды товаров она была разная. Затем следовало подсчитать сумму стоимости и, наконец, вывести общую сумму накладной по оптовым и розничным ценам.
Если учесть, что на базе находилось пять складов, что каждый экспедитор кооператива получал товары на всех, причём на некоторых из них (галантерейном или скобяном) количество наименований в одном счёте достигало 50 и более, а таксировка этих счетов требовалась в тот же день, да и кооперативов, обслуживаемых потребсоюзом, было более 20, то работы у калькуляторов имелось достаточно.
Два младших сотрудника обрабатывали счета и накладные, а старший
