Алая дорожка уводила герцогиню все дальше и дальше, завернув сначала налево, потом направо.
Наконец Кэйд добралась до винтовой лестницы, уходившей в бездонную черноту. Из глубины раздавался глухой топот башмаков Дарада. Не переоценивая себя и свою ловкость, Кэйд метнулась к мерцающему в дальнем углу светильнику. Приподнявшись на цыпочки, герцогиня сняла масляную лампу с крючка и вернулась к лестнице.
Узкие, неровные ступеньки выглядели ненадежными. Вдоль стержня лестницы спиралью извивался в неведомые глубины тонкий канат. Других поручней не имелось. Герцогиня спускалась осторожно, не торопясь, предоставив Дараду возможность совершать все подвиги – или зверства. От масляного светильника толку было не много – он лишь отбрасывал длинные колеблющиеся тени на стены колодца. Гдето на середине она споткнулась о труп и потеряла немало времени, пытаясь перебраться через тело, чтобы продолжить спуск. Герцогиня даже пожалела, что Дараду надоело тащить убитого.
Наконец она спустилась в темный и крайне зловонный подвал. Как ни прислушивалась Кэйд, противную тишь разрывали лишь редкие мерные капли. Здесь не было ничего, кроме капающей воды и пустоты огромного подземелья. Вдруг Кэйд осенила счастливая мысль осмотреть пол, и она тут же обнаружила кровавые пятна. Они вели к другому отверстию, другой лестнице, ведущей вниз, справа от той, которую только что покинула Кэйд. Дарад отыскал ее и без светильника.
Эта вторая лестница, значительно уже и круче первой, была высечена из цельного камня. Плохо только, что держаться е приходилось за стену: тут не оказалось даже веревки, заменявшей перила. Спускаясь по ступеням, ввинчивавшимся в черноту, герцогиня затосковала. Наверху, в реальном мире, разгорался рассвет, а здесь ночь никогда не кончалась. Зато кончалось масло в лампе – огонек едва трепыхался. Возможно, запас масла специально был рассчитан так, чтобы иссякнуть к рассвету. Дышать зловонным воздухом становилось невыносимо. Кэйдолан содрогалась от отвращения и убежала бы куда глаза глядят, если бы возможно было хоть чтонибудь разглядеть. Она уже жалела, что все это затеяла.
Кэйд шла, машинально переставляя ноги, до тех пор, пока из темноты на нее не вынырнуло громадное чудовище, сверкающее белками глаз на измазанном кровью лице. Черные от запекшейся крови губы раскрылись, обнажая хищные клыки… Алые лапищи потянулись к ней, выхватили светильник и загасили огонек. Ослепшая и потрясенная Кэйд издала слабый хрип – на крик у нее уже сил не осталось – и, потеряв равновесие, наверняка упала бы, если бы гигант не подхватил ее своими окровавленными руками. Пятясь вниз по ступеням, он отнес ее к подножию лестницы.
Тьму каменного мешка, высеченного в скале, рассеивал слабый свет, идущий откудато со стороны. Под низким потолком даже Кэйд не могла выпрямиться, Дарад же и вовсе согнулся чуть ли не пополам. Герцогиня боролась с головокружением. Более или менее привыкнув к зловонию, она осмотрелась повнимательнее. Кроме цепей, зловеще сваленных в углу, и ржавых колец, вделанных в стену, ничего другого здесь не было. Слева и справа от лестницы виднелись двери камер, вероятнее всего пустых. Даже для темницы это подземелье казалось слишком заброшенным.
Стена напротив лестницы светилась решетчатым квадратом. Герцогиня догадалась, что они у цели. Рядом с той закрытой дверью была еще одна дверь. За ней зиял абсолютно черный провал небольшого пустого помещения. Невольно Кэйд вспомнилась часовня; яркое окно и мрак. Из забытья воспоминаний к действительности ее вернули голоса, раздававшиеся изза освещенной запертой двери.
Тошнотворная вонь, пропитавшая воздух, сильно досаждала герцогине. Кэйд не понимала, как ктонибудь может такое выдерживать. Однако какаято вентиляция в этом гиблом месте явно существовала, иначе бы они уже задохнулись. Поэтому ее не удивил внезапно потянувший легкий ветерок, холодивший ноги.
Равнодушный и к жаре, и к вони Дарад задумчиво чесал затылок, прислушиваясь к шуму в запертой камере. Там находилось по меньшей мере несколько мужчин, они болтали, смеялись и гремели игорными костями. Несомненно, именно в этой камере содержался Рэп, порукой тому – наличие стражников. Ведь Азак приказал, чтобы с пленника не спускали глаз.
Возможно, султан отдал и другие распоряжения. Например, убить узника при первой же попытке к побегу. Дверь конечно же заперта изнутри, и наверняка на засов. Чужакам ее не откроют, разве что услышат пароль, рассмотрят их сквозь решетку и убедятся, что нет подвоха.
Судя по голосам, стражников было четверо, если не пятеро. Как ни стремителен в деле воинственный джотунн, сомнительно, что он их одолеет, навались они на него все скопом. Может быть, наверху уже обнаружены результаты мясорубки, устроенной Дарадом, и поднятые по тревоге воины ищут убийц. Если это так, то заговорщики в западне.
В отчаянии Кэйд прислонилась к стене. Сейчас ее затея представлялась ей совсем в ином свете. Интересно, почему она вообразила, что сможет перехитрить Азака в его собственном доме? Султаны Араккарана издавна славились подобными беззакониями, безнаказанно творя несправедливость; вероятно, Азак всосал эти навыки с молоком матери.
Джотунн повернулся к Кэйд, ожидая распоряжений. Жутко было видеть на окровавленном лице выражение растерянности. Воин инстинктивно цеплялся за меч, но в создавшейся ситуации он не знал, что с ним делать.
– Андор, – прошептала герцогиня.
Дарад застыл на мгновение… а Андор чуть было не уронил меч. Вонзившийся в каменный пол кончик клинка звякнул, как им показалось, ужасающе громко. Имп пошатнулся (хмель все еще действовал на него), но сумел взять себя в руки. По счастью, стражники, увлеченные игрой, ничего не слышали.
С ужасом осмотрев свою пропитанную кровью одежду, Андор хмуро покосился на Кэйд и произнес:
– Представляешь теперь, каково это – память Дарада?
– Нам срочно нужно попасть туда, – потребовала Кэйдолан, не позволяя Андору отвлечь себя.
Действительно, время становилось их главным врагом. Странно, что до сих пор никто не обнаружил трупы и кровь! Еще более невероятно, что они какимто чудом сумеют выбраться отсюда живыми!
Андор рыгнул, гримасничая, вытер лицо рукавом и, прищурившись, уставился на единственный квадрат света.
– И как это сделать? – прошептал он.
– Уговори их. Заставь их открыть дверь, – требовала герцогиня.
– Сколько их?
– Четверо, по меньшей мере.
Имп покачал головой. Этого движения оказалось достаточно, чтобы он пошатнулся.
– Слишком много, тем более сейчас. Одного… пожалуй… Но они все сгрудились под окошком двери… изза чччужака. Видишь, я не в лучшей форме. Мне и с однимто долго возиться, а со всеми… пустой номер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
