не возникало, — с подозрением спросил Али.
— Проблема, досточтимый первопроходец, в биоритмах и генетической памяти. Алкионы будут лететь спариваться туда, где спаривались их предки, потом возвращаться туда, где родились — к воде, чтобы отложить там яйца и умереть. Потом вылупятся личинки и поползут к дактилейникам, пока цикл не повторится. Все довольны, все смеются. Это бы не было проблемой, если бы наша колония не разрослась так сильно, что сектора физиков и биологов стали задевать привычную локацию брачных игр инсектоидов, — Санников вздохнул и покаялся: — И, судя по последним пробам и прогнозам моих ксенобиологов, количество яиц в прибрежном озерном иле минимальное, а по снимкам из дактилейников личинок, готовых к превращению, там пруд пруди. А заметили мы это только вчера, почему я к вам сразу и прибежал. То есть будет пик популяционной волны, я бы даже сказал, нас ждет гигантская приливная волна жизни, баллов так на семь-восемь из десяти, если не девятый вал. Как тогда с химерками, помните? — уточнил Лекс и взволнованно добавил: — Купол не потянет такую нагрузку, и эвакуировать колонию тоже уже опасно. Представьте, если мы не успеем, и масса недовольных алкионов расстреляет шаттл? При их размерах звучит смешно, и оно может в атмосфере-то и не опасно, но вдруг обшивку в космосе в тонком месте проест? Как тогда?
«Не играться мне в визгейм три недели подряд!» — услышав о таких перспективах, чуть не зарекся Вик. Для него интерактивная киноигра составляла большую часть досуга, и оттащить его за уши от чужих эмоций и приключений можно было только поманив участием в каком-нибудь конкурсе дизайнерских проектов, экстремальным развлечением или работой. Даром, что экстрима на работе как раз хватало с избытком. Случай с тем, что колонию будут атаковать полчища бешеных озабоченных клопов, поливающих округу и окружающих разъедающей все кислотой, подпадал под третью категорию, а потому настолько страшных душевных жертв не требовал, так что Вик вовремя одумался и спросил:
— Что будем делать?
Санников вздохнул.
— Понятия не имею. Но ситуация для колонии опасная, хоть и выглядит трагикомично. И решить вопрос эвакуацией, как в прошлый раз, не получится. Я надеюсь только, что мы сейчас определим границы привычного ареала спаривания алкионов, а там придется совместно думать. Может, временно, на недельку-другую, попросить все сектора съехать с окраин к центру, и уменьшить размер купола?
— Не получится, — авторитетно заявил Вик. — Во-первых, мы еще не знаем масштаб жучьей задницы, во-вторых, куда селить несколько тысяч человек? Но даже если и так, я не уверен, что удастся купол уменьшить без нашего главного халата. Это надо все узлы развертки назад двигать, одновременно их перепрограммировать… Короче, раздвинуть границы проще, чем сжать их назад.
Берц кивнул, не стремясь тратить словарный запас на очевидное, как и великолепная пятерка. Они с оперативником были категорически согласны. Одно дело затмевающие небо стаи иномирной саранчи, тут хочешь не хочешь, а придется съехать на несколько дней. Другое — любовные игры пары тысяч клопов, и неопределенность на непонятное время, то ли неделя, то ли две. Колонисты не идиоты, но слишком уж… Несерьезно. А когда припрет — будет поздно, так что этот аспект людской психологии надо учитывать заранее.
Санников слегка развел руками в ответ — вот видите, не зря я к вам на поклон пришел — и попросил:
— Дайте-ка мне одну зверюшку.
Ви послушно протянула руку к угрожающе гудящему шару, но, неожиданно для всех, он распался на отдельных насекомых, что с раздраженным низким гулом разлетелись в стороны, рассевшись по крупным соцветиям луговых растений неподалеку друг от друга. Красный без всяких сопротивлений схватил одного из инсектоидов и передал Санникову.
— Интере-е-есно… — протянул ученый. — Милая, соблаговолите…
Пятерки сблизились, и Ви через строй коллег медленно начала подносить палец к насекомому. Пока ее рука была в метре от усиков, оно не беспокоилось, но стоило оперативнице преодолеть невидимый барьер критического расстояния между ними, дернулось, угрожающе встопорщило надкрылья и попыталось улизнуть.
— Вдвойне интересно! — взбурлил энтузиазмом Лекс. — Милая, а чем вы сегодня с утра занимались?
Красный покраснел до кончиков ушей, Ви — только слегка. Она тронула шлем, затемнила щиток и отключила внутреннюю передачу звука на всех, перейдя на приватный канал с ученым.
— Мыло варила.
— Вы… Что делали? — не поверил Санников.
— Связь переведите на меня, — посоветовала Ви. — То, чем люди иногда с утра занимаются и о чем все так громко думают… Ну, тоже было, но, мне кажется, дело не в человеческих гормонах и феромонах. Я просто иногда для своих сама делаю разную косметику. Мыло, шампуни, гель для душа, скрабы… Подруга вчера прислала с шаттлом сушеный цвет черемухи, а мне не спалось. Чтобы времени не терять, поставила на водяную баню…
— И получили гидролат с черемуховым ароматом, коим ваши руки и пропитались, — послушался и подхватил по выделенной линии Санников. — А чего тут стесняться?
Ви вздохнула. Она для всех, кроме Марта, Чеза и Красного поставила себя на позицию мудрой, умелой и сильной боевой подруги, но пока не стала своим в доску парнем, какой была для них Макс, да и не стремилась к этому, сохраняя короткую, но все же дистанцию. Поэтому смутилась, но оценила действия коллег: оперативники рядом тактично ждали, пока Ви с Санниковым наговорятся по приватному каналу: захочет, значит, расскажет потом, главное, чтобы польза была.
Нехотя Ви призналась:
— Как вам сказать… Я же первопроходец. Боец. Астродесантница. И вдруг мыло, черемуха… Понимаете?
— Вы же все-таки в первую очередь женщина, — с
