же на месте, — мрачно киваю и наливаю ещё по одной. Меня вдруг передергивает. Снова накатывает картина последних секунд у ночного клуба. Перед глазами лицо этого Рената с паскудной сальной улыбочкой. — Он сказал, что языкастые девочки вроде меня, иногда очень дерьмово заканчивают… Или что-то вроде того.
— Попахивает угрозой, — Лёнька хмурится.
— Скорее смердит.
Внезапно Ритка поднимается с кровати:
— Я пойду, умоюсь.
— Тебя проводить? — интересуюсь я. Мне уже кажется, что ни одно место в этом мире не безопасно.
— Да нет, не надо, — она качает головой и легко улыбается. Ну, слава пряникам, ей уже лучше. Уходит.
— Так что решили? — на этот раз Лёнька не утруждается стопкой и делает глоток прямо из горла.
— Поедем к тебе, — соглашаюсь я. — По крайней мере, сегодня ночью я буду уверена в том, что к нам не занесёт штормовыми ветрами кого-нибудь из них.
Друг одобрительно кивает.
* * *
Когда Ритка привела себя в порядок и переоделась в повседневную одежду, мы собрали всё необходимое, а точнее схватили первое, что попалось под руку, и поехали домой к Лёньке.
Дома друг уступил девушке свою кровать и намекнул, что спать я буду с ней. Да я и не возражала. Сам постелил себе на неудобном диване. Ритка отключилась почти сразу, а я и Лёнька еще долго разговаривали. Друг пытался успокоить меня. Говорил, что всё обойдётся. В конце концов, мы не такие уж важные птицы, чтобы уделять нам ещё больше внимания. И мне искренне хотелось в это верить.
Лёнька уснул под утро, закутавшись в старенький плед и обняв подушку. А я так и не смогла сомкнуть глаз. Дабы отвлечься села резаться в PlayStation, но, по правде, игра совсем не клеилась.
Дурное предчувствие становилось всё более навязчивым.
* * *
На следующее утро Ритка уже улыбалась и вообще пребывала в весьма хорошем расположении духа. И это после всего-то, что вчера произошло. Мне б её отходчивость. Хотя с другой стороны так даже лучше.
Все выходные провели у Лёньки. Тему инцидента в «Альянсе» больше не затрагивали. В полицию в итоге не пошли, решили, что всё само собой как-нибудь утрясётся. Опрометчиво возможно, но Ритка заверила, что с ней всё в порядке и это главное. На том и порешили.
А ночью в воскресенье, перед тем как уснуть, я вспомнила Свету. Девчонку, что отправила тогда с Риткой на тройное свидание. По правде говоря, с тех пор я её так и не видела. Совпадение, или с ней действительно что-то произошло?
Решаю, что завтра схожу к ней в общагу.
16 ноября
* * *
На парах сижу точно с шилом в одном месте. Меня не покидает мысль, что из-за моей выходки с бедной девочкой могло что-то произойти. Конечно, я себя накручиваю. Думаю о всяком. В голову лезут такие образы и картины, что самой становится противно.
Идиотка…
Ещё вроде ничего не произошло, а я уже веду себя так, словно сломала чью-то жизнь. Вот всегда я так… Хотя если задуматься, в случае с Риткой я тоже так думала:
«Ещё ведь ничего не произошло».
А в итоге?..
Когда Лёньке, сидящему рядом, наконец, надоедает моё безмолвное самобичевание, он пихает меня в бок. Вздрагиваю от неожиданности и шиплю:
— Ты чего?
— Ничего… Чем на этот раз забита твоя голова? — друг хмурится. — Я уже три раза тебя позвал.
— Серьёзно? — да ну! Оглохла видать. — Прости…
— О чём задумалась?
— Помнишь Свету? — начинаю я, малюя на полях тетради каракулю.
— Какую Свету? — не понимает Лёнька.
— Ну, Свету! Ту девчонку, которую я отправила вместо себя на свиданку с этой троицей…
Меня словно током прошивает.
Их ведь было трое!
Этот козел Ренат, его дружок Ян… а кто был третьим?
— Всё, понял, — Лёнька кивает несколько раз. — И что с ней?
— Пока не знаю… — неопределённо дёргаю плечами. — После пар хочу сходить в общагу, узнать как она.
— А вдруг наткнёшься на этого Рената?
— Как наткнусь, так и выткнусь…
Друг цокает языком.
— Мне что теперь уйти в подполье? Всё равно рано или поздно придётся вернуться в общежитие. Мы не можем жить у тебя до скончания времён.
— Ну, пока-то живёте…
— Пока да, — киваю, выводя ручкой новую загогулину.
Лёнька пару минут молчит, а затем спрашивает:
— Думаешь, её могли?.. Ну…
— Не знаю, — пока рано что-то утверждать. — Я уже столько всего передумала… Чёрт! Да у меня в голове такая путаница, будто там бомба взорвалась. За последние несколько дней столько всего произошло, сколько за полгода не происходило.
— Хочешь, с тобой схожу? — слышу в голосе парня волнение. Он касается моего плеча.
— Да нормально всё, — качаю головой. Всё ещё сосредоточена на закорючке на полях своей тетради. Выходит неплохо, но не понятно. — Тебе после пар на работу, насколько я помню. Одна схожу.
— Тебе тоже, — парирует Лёня.
— Мне позже. Василич сказал ведь, что я останусь до закрытия.
— Ну как знаешь… упёртая, — хмыкает друг и отворачивается.
— Обиделся, что ли? — усмехаюсь.
— Я волнуюсь за тебя вообще-то! Хочу помочь, а ты всё одно талдычишь: сама да сама…
Эх, Лёня, Лёня. Не найти, должно быть, друга преданнее тебя.
— Не обижайся, — легко толкаю его в бок. Улыбаюсь, так искренне, как только могу. Хватит нервировать окружающих своей кислой мордой. — После общаги сразу поеду на работу.
Друг не реагирует. Смотрит перед собой.
— Если хочешь, позвоню тебе, когда навещу Свету. Да всё будет нормально! Не придёт этот Ренат! На кой чёрт ему сдалась простая смертная вроде меня. Ну?
Лёнька косится в мою сторону:
— Точно позвонишь?
— Позвоню-позвоню, — всё ещё улыбаюсь.
— Ладно, тогда, — капитулирует друг.
До конца пары стараемся записать хоть что-то из нового материала. Лёнька тоже не очень-то вникал.
* * *
После занятий друг убегает на работу, наказав предварительно, чтобы обязательно отзвонилась. Я лишь покорно киваю, выдавив очередную не очень убедительную улыбку. Настроение, если честно, отсутствует напрочь. Меня одолевает огромное желание залезть в какой-нибудь тёмный угол и уснуть там. Вечным мертвецким сном. Но обязанности, которые сама же на себя возложила, этого сделать никак не позволяют.
Перед тем как идти в общежитие заглядываю на огонёк к Стасу, отдаю законченную стенгазету. Парень, как всегда, остаётся доволен. Расхваливает. Хотя и ворчит о том, что снова я самая последняя. Отличилась.
Иначе-то я не могу!
Наконец вырвавшись из обители знаний, целеустремленно направляюсь к общежитию. Всю дорогу молюсь о том, чтобы ни одна моя мысль не оказалась правдивой. Сейчас приду к Светке со своей мрачной миной, напугаю девку. А потом выяснится, что всё
