У Рика был и еще один не менее убедительный аргумент, о котором он, возможно, и не подозревал. Сондра впервые в своей жизни была готова влюбиться. Собираясь на вечеринку, она гадала, какие сюрпризы ее ожидают.
Рут сидела на кровати в своей комнате, прижавшись спиной к стене, и прислушивалась к тому, как подруги готовятся к новогодней вечеринке. Сондра этого не знала, но Рут никак не могла решиться: сначала ей хотелось пойти, затем расхотелось.
Сондра могла подтрунивать над этим, но Рут не видела ничего зазорного в том, чтобы изучать материал, который еще не преподавали. В конце концов, именно таким образом Рут несколько недель назад смогла получить высокие оценки на экзаменах — учась, пока все остальные болтались без дела. Двенадцатая на курсе по успеваемости — вот кто сейчас была Рут Шапиро. Двенадцатая из восьмидесяти четырех, в то время как ее подруги занимали девятнадцатое и двадцать шестое места. Их это устраивало, а Рут — нет. Когда другие студенты отправлялись в «Джилхоли» отметить свои оценки или залить горе вином, Рут возвращалась домой и снова корпела над книгами.
Она чуть было не позвонила домой, но остановилась, набрав несколько цифр. Она уже слышала язвительный голос отца: «Что? Двенадцатая? Рути, а сколько студентов на твоем курсе? Двенадцать?» Она знала, что отцу этого покажется мало. Майка Шапиро впечатляли лишь абсолютные величины, совершенство. А совершенством были ее братья — Джошуа и Макс.
Сондра постучала в дверь и вошла, не дожидаясь приглашения.
— Пошли, Рут, до СРВ еще целый месяц!
СРВ — так Сондра называла спецкурс «Студент в роли врача», который представлял собой экспериментальную программу, новую для колледжа Кастильо. В подавляющем большинстве медицинских колледжей США только по истечении двух лет обучения студенты впервые робко переступали порог больницы, чтобы на практике применить, чему их научили. К тому времени тем, кто поймет, что врачебная практика им не по вкусу, уже поздно бросать учебу. Администрация Кастильо выдвинула новую идею, и первокурсники этого года своим опытом подтвердят или опровергнут ее правоту: без отрыва от обучения они пройдут шестинедельную практику в больнице Св. Екатерины, в течение которой их введут в курс профессии. На них наденут белые халаты, дадут стетоскопы, они будут совершать обходы вместе с настоящими врачами и увидят настоящих пациентов. Они не будут ничего делать, только наблюдать, но этого окажется достаточно, чтобы на ранней стадии избавиться от тех, кому медицина противопоказана.
Рут уже сейчас готовилась к этому. У нее появился свой стетоскоп, и она продиралась через подержанное «Руководство по медицинскому осмотру». Рут сосредотачивалась на основных показателях состояния организма — температуре, пульсе, дыхании, ибо на них опиралась вся современная первичная диагностика.
— Рут Шапиро, — начала Сондра. — Сейчас я задержу дыхание до посинения и буду ждать, пока ты не оденешься!
Рут не спускала глаз с подруги. Сондра так волновалась, что ее кожа сверкала, словно матовая бронза. Разве ее можно упрекать? Рик Парсонс достоин любви. Он не такой, как Стив Шонфельд, обнаживший свое настоящее лицо…
— Разве Стив не будет ждать тебя на вечеринке?
Рут не говорила подругам об ужасной сцене, которая разыгралась между ней и Стивом. Она предпочла умолчать об этом инциденте, сделать вид, будто в ее жизни Стива вовсе не было. Как он мог вести себя с таким безразличием и черствостью?
Рут сидела, какое-то время раздумывала и поняла, что и в колледже, и дома будет слишком шумно, так что учиться все равно не удастся. И отбросила книгу в сторону.
— Хорошо, твоя взяла. Я пойду.
Рут надела лучший наряд — шерстяные темно-синие брюки, которые начинали сужаться от бедер, и белую блузку с кружевными рюшами на шее и запястьях: если Стив Шонфельд окажется на вечеринке, она продемонстрирует, что размолвка между ними для нее ничего не значит. Мики выбрала платье цвета чайного листа и большой свитер цвета овсяной муки. Сондра надела простое цельнокроенное платье из джерси светло-желтого цвета и вплела в черные волосы желтую ленту в тон ему. Выглядела она потрясающе.
Подруги решили, что легче будет пешком одолеть расстояние до Энсинитас-Холла, и вскоре влились в поток студентов, словно мотыльки, летевшие на яркие огни и громкую музыку.
Все трое никогда не видели в этом зале такого столпотворения. В огромном камине, сложенном из камня, горел огонь; в кованых стенных канделябрах мерцали свечи, а столы ломились от еды и напитков. Казалось, здесь собрались все без исключения и все говорили одновременно, а на заднем фоне звучали размеренные ритмы нового мюзикла. Здесь были студенты-медики в костюмах и галстуках с подругами в мини-юбках и колготках, профессора в тройках с женами в мехах; в воздухе стоял странный запах, не совсем похожий на рождественский ладан; стереодинамики засверкали, когда грянул «Век Водолея»; в общем шуме иногда можно было расслышать отдельные слова: «пересадка сердца», «сахароза», «Онассис», «Вьетнам».
Подавив желание сразу вернуться домой, Рут сказала:
— Думаю, надо глотнуть пива.
Она решила протиснуться сквозь толпу, оставшаяся позади Мики искала туалет, а Сондра высматривала Рика Парсонса.
На пути к столу, где раздавали пиво и вино, Рут столкнулась с Адриенной, которая держала в руках два пива и оглядывалась.
— Моего мужа не видела? — спросила она Рут. — Он сегодня дежурит. Надеюсь, его не вызвали, оставив меня в подобной ситуации! — Она натянуто рассмеялась.
— Он уже что-нибудь узнал о своей стажировке? — спросила Рут.
— Нет, но его направят либо в больницу Святой Екатерины, либо в Калифорнийский университет в Лос-Анджелес. Мы в этом не сомневаемся.
— Но если его направят в Лос-Анджелес, где ты будешь жить? В смысле не слишком ли ему далеко ездить туда на машине?
— О! Разве ты не знаешь? Я беременна! Да, без шуток. Хочешь знать, что мне светит? Из-за незнания материала о диафрагме я оказалась среди восьми процентов неудачников. Но мы по-настоящему рады. Я имею в виду с нашим первенцем.
— Как же ты справишься с учебой и всем этим?
— Ну возьму академический отпуск. Ребенок родится летом, нам некому его оставить, поэтому следующий год я пропущу. Когда у Джима начнется ординатура, у нас появится немного денег и мы сможем нанять няню. Джим тоже сможет посвятить ребенку немного времени. Вот тогда я и вернусь в Кастильо.
Рут пристально смотрела на нее.
— Декан Хоскинс уже одобрил мое решение. Я вернусь и закончу учебу. Видишь ли, просто карьера Джима сейчас важнее. Если он в этом году отложит ординатуру, чтобы сидеть дома с ребенком, пока я учусь в Кастильо, такая хорошая возможность может больше не представиться. Так что мы решили: пусть он закончит ординатуру, устроится, и тогда я вернусь сюда. Понимаешь?
