Рассказ об окрасках самолетов РККВФ времен Гражданской войны необходимо начать с того, что все их можно разделить на три большие группы: самолеты, построенные на российских предприятиях; машины, полученные из-за границы (среди них преобладала продукция французских заводов), а также – аэропланы, захваченные в качестве трофеев у интервентов и белогвардейцев (в основном, английского производства).
Относительно последних двух категорий можно сказать, что все эти самолеты были окрашены по стандартам, принятым в странах-производителях. В России они не перекрашивались, порой на них даже не меняли опознавательные знаки, благо цвета английской, французской и русской «кокард» были одни и те же, различалась только их последовательность.
Самый распространенный в красной авиации 1918—1920 годов тип самолета – французский истребитель «Ньюпор» различных модификаций. Во Франции подавляющее большинство этих самолетов до осени 1917 целиком окрашивали в серебристый цвет аэролака, смешанного с алюминиевой пудрой. Считалось, что добавление в лак алюминиевого пигмента делает полотняную обшивку более стойкой к разрушающему воздействию ультрафиолетовых солнечных лучей и атмосферной влаги. Так же красили самолеты, поставляемые в Россию. Иногда встречались «Ньюпоры», окрашенные сверху и с боков в двухцветный зелено-коричневый камуфляж. Позже появился более сложный пятицветный камуфляж, состоявший из двух оттенков зеленого, песочного, темно-коричневого и черного цветов. Но в нашу страну такие аэропланы попали буквально в единичных экземплярах. Среди множества фотографий красноармейских «Ньюпоров» времен Гражданской войны всего на одной виден самолет, расцвеченный подобным образом.
Французские истребители «Спад» S-VII, поступившие в Россию незадолго до революции, были светло-желтого цвета. Такую окраску имело обшивочное полотно, покрытое аэролаком без добавления алюминиевого пигмента. Металлические капоты и панели обшивки носовой части фюзеляжа тоже окрашивались полупрозрачным желтым лаком. Межкрыльевые стойки ни у «Ньюпоров», ни у «Спадов», не красили.
Поступавшие на вооружение белых армий английские самолеты Сопвич «Полуторастоечный», Сопвич «Снайп», Сопвич «Кэмел», «Де Хэвилленд» DH.9 и DH.9a, RAF SE.5, RAF RE.8, а также «Авро-504» были окрашены сверху и с боков в зелено-коричневый защитный цвет, который англичане называли PC 10 (Pigmented Cellulose Specification №10 – «пигментированная целлюлоза 10-го стандарта»). Снизу эти машины имели светло-желтый цвет полотна, покрытого аэролаком, такой же, как у «спадов». Алюминиевые капоты «Кэмелов», «Снайпов» и «Полуторастоечных», как правило, не окрашивались (краска плохо держалась на металле), равно как и деревянные межкрыльевые стойки.
Более полутора сотен британских аэропланов, захваченных красноармейцами в 1919—1920 годах на фронтах Гражданской войны, летали в составе Красного Воздушного флота в своей «родной» окраске. Только английские «кокарды» на них заменяли белыми кругами, поверх которых изображали красные звезды (иногда звезды рисовали прямо на «кокардах», без белой подложки), а рули поворота, которые у англичан были раскрашены в вертикальные красно-бело-синие полосы, перекрашивали в красный, черный либо в защитный цвет. Иногда на рулях рисовали звезды, либо эмблемы авиаотрядов, как на истребителе Сопвич «Снайп» красвоенлета Г. Сапожникова.
На самолетах, выпущенных на российских заводах за годы Первой мировой и Гражданской войн, использовались два основных типа окраски. Точнее, один, поскольку второй нельзя назвать окраской в прямом смысле слова. Он состоял в покрытии деревянных и полотняных поверхностей обшивки по образцу французских «Ньюпоров» прозрачным аэролаком (раствор целлулоида в ацетоне), в котором предварительно был размешан порошок алюминия.
В зависимости от количества алюминиевого пигмента в лаке и тонкости его помола, самолеты, окрашенные подобным образом, выглядели ярко-серебристыми, тускло-серебристыми, либо серебристо-серыми. Межкрыльевые стойки, капоты и металлические участки обшивки не окрашивались. Подобным образом красили самолеты, построенные в 1916—1920 годах на крупнейшем в России московском авиазаводе «Дукс», петроградском заводе Лебедева и ряде других предприятий.
Второй способ был еще проще и заключался в покрытии самолета несколькими слоями аэролака без какого-либо цветного пигмента. От этого белый обшивочный перкаль (ситец) приобретал характерный блеск и желтоватый оттенок, который от долгого пребывания на солнце постепенно темнел. Дерево и фанера тоже становились блестящими и чуть темнее своего естественного цвета. Лаковое покрытие придавало материалам влагостойкость, а также обеспечивало дополнительную прочность и улучшало натяжение полотна.
Никаких защитных и камуфляжных окрасок в советской авиации тех лет не применялось. Исключения, как уже говорилось, составляли импортные и трофейные машины, поступавшие в Россию уже окрашенными. Очевидно, в этом просто не было необходимости, учитывая относительно малую интенсивность боевых действий в воздухе и слабую активность вражеской авиации. Сырость и вызываемая ею плесень были для красвоенлетов гораздо более опасным врагом, чем малочисленные белогвардейские аэропланы, которые крайне редко предпринимали попытки вступить в бой или атаковать советские аэродромы. А для защиты от этого врага вполне хватало аэролака и «серебрянки».
* * *
В заключение нельзя не рассказать об оружии, которое использовала советская авиация в Гражданской войне. В наследство от прежних времен ей достался изрядный запас авиабомб различных калибров, от легких пяти– и десятифунтовых до относительно тяжелых пудовых и двухпудовых. Более тяжеловесные боеприпасы не использовались, поскольку абсолютное большинство самолетов, включая многомоторные бомбардировщики «Илья Муромец», не было оборудовано бомбодержателями. Узлы для подвески бомб под фюзеляжем имелись только на некоторых трофейных английских машинах, а с «Сопвичей», «Ньюпоров», «Вуазенов», «Фарманов» и «Спадов» всё приходилось кидать вручную. Также почти повсеместно отсутствовали бомбовые прицелы, а там, где они были, летнабы зачастую не умели ими пользоваться. Бомбометание производилось «на глазок», поэтому ни о какой точности говорить не приходится. Любые удачные попадания можно объяснить простой случайностью, да и было их на самом деле гораздо меньше, чем писали летчики в своих докладах.
В этой связи даже появилась теория о том, что главной задачей воздушной бомбардировки является достижение психологического эффекта, деморализация противника, а не нанесение ему реального физического ущерба. В соответствии с этой теорией, наряду с бомбами широко применялись специальные металлические стрелы – заостренные стержни длиной 10 – 20 см с продольными проточками в хвостовой части, игравшими роль стабилизатора.
Стрелы высыпали из специального деревянного ящика или просто из мешка на скопления живой силы неприятеля. Такая стрела, сброшенная с большой высоты, теоретически могла пробить насквозь всадника вместе с конем, но вероятность попадания была гораздо ниже, чем при использовании осколочных бомб или стрельбе из пулемета. Однако моральное воздействие «стального дождя», особенно на неустойчивую и малограмотную солдатскую массу из мобилизованных крестьян, бывало довольно сильным. Поэтому, столь примитивное оружие, вышедшее из употребления на фронтах Первой мировой войны еще в 1915 году, использовалось красной авиацией вплоть до конца 1921-го.
Летом 1919-го стрелы иногда применялись для своеобразного «минирования» дорог. Дело в том, что падая с определенной высоты, стрела уходит в землю не полностью. Над поверхностью остается ее хвостовая часть высотой 5 – 10 см, в зависимости от плотности грунта. Дороги, «засеянные» подобным образом, оказывались почти непроходимыми для конницы. Лошади калечили копыта, ступая на торчащие из земли железные стержни. Белогвардейским всадникам приходилось спешиваться и либо выдергивать их, либо, наоборот, заколачивать до конца чем придется под руку. Надо ли говорить, насколько это снижало темпы передвижения.
Существовала еще одна, более редкая разновидность стрел, так называемые «бомбочки» конструкции В.Л. Слесарева. «Бомбочка» представляла собой свинцовый грузик каплевидной формы размером с палец, снабженный жестяным стабилизатором. Внешне он действительно напоминал маленькую игрушечную авиабомбу. Такие «игрушки» за счет своего веса пробивали даже крыши домов и палубные доски волжских пароходов. «Бомбочки» (возможно, трофейные) иногда применяла и белая авиация.
Поскольку гражданская война это, прежде всего, война идеологий, обе враждующие стороны уделяли большое внимание распространению в рядах неприятеля пропагандистских листовок и прокламаций, прозванных «литературными бомбами». И авиация здесь играла далеко не последнюю роль. Правда, эффект от такого «оружия» трудно поддается учету, ибо дезертирство и переход на сторону противника были нередким явлением как среди белых, так и у красных. Невозможно хотя бы примерно установить, какую роль в этом играли листовки с соответствующими призывами, сброшенные с аэропланов. Во всяком случае, не известно ни одного достоверного эпизода, когда бы после сброса очередной порции «бумаги» наблюдалось резкое увеличение числа перебежчиков. Гораздо большее значение имели другие факторы, и в первую очередь – общая ситуация на фронте.
