Вражда между этими двумя кланами оставила убедительный след в виде обширного церковного кладбища чуть ниже по склону. А выше замка с его башнями, укреплениями и бойницами крепости, внешняя стена которой служила некогда непреодолимым препятствием для желающих напасть на твердыню, изгибали спины холмы. Их упрямые склоны в зимнюю пору были засыпаны снегом. Сейчас же, покрытые цветущим вереском, они служили сказочным обрамлением серым крепостным стенам.
Лошади подкатили к огромным воротам, украшенным медными гвоздями и железными петлями, выкованным еще в незапамятные времена. Стоило лошадям остановиться, ворота тут же распахнулись: слуги герцога уже поджидали приехавших; костюмы их дополняли сумки из кожи с барсучьим мехом. Вслед за первым экипажем к замку подкатил и второй, в котором сидели близнецы — сыновья Алистера Килдоннона.
Шестеро родственников, покинув кареты, слаженно зашагали вверх по широкой лестнице вслед за неспешно ступающим мажордомом, исполненным важности и ощущения значимости момента; мажордом также одет был в традиционное облачение шотландского горца, как и слуги, встретившие Килдоннонов у ворот.
Наконец подъем кончился. На этом этаже, как было принято в Шотландии, располагались главные приемные залы. Особой пышностью отличались покои вождя, где герцог неизменно принимал гостей.
То было богато обставленное помещение с высокими окнами, из которых открывался вид на зеленые сады. Чуть дальше поблескивали серым воды озера, окруженного богатыми охотничьими угодьями, где в изобилии водились олени и куропатки.
В комнате, кроме них, никого не было, и Килдоннон, подойдя к окну, не без зависти глянул на озеро, в котором было полно лосося, и на вересковые пустоши, превосходившие его собственные по количеству дичи. Впрочем, он явился сюда не для того, чтобы завидовать герцогу или, наоборот, восхищаться его богатствами.
Вождя, хотя он и не готов был признать это, жгуче мучили те же вопросы, что и его родственников, проделавших вместе с ним немалый и трудный путь по вызову герцога. С какой стати герцог призвал их в замок? Насколько верными были слухи относительно герцогини?
Дверь в дальнем конце комнаты распахнулась, и в покои ступил герцог Аркрейгский.
С первого же взгляда Килдоннону стало ясно: встреча им предстоит не дружеская, а сугубо официальная. Но причины? Причины? Они по-прежнему оставались для него неразрешимой загадкой.
Герцог Аркрейгский был очень высок — выше любого Килдоннона. Держался он с подчеркнутой холодностью, и все сразу поняли, что случилось что-то неладное, даже из ряда вон выходящее.
За последний год, после того как герцог стал его зятем, Килдоннон успел проникнуться к нему откровенной симпатией, так что встречи их обычно проходили в дружеской обстановке. Как правило, герцог приветствовал его крепким рукопожатием, после чего сразу переходил к вопросам, которые так или иначе затрагивали интересы обоих кланов. Но сегодня герцог смотрел на Килдоннона так, будто видел его впервые. Мрачный взгляд его свидетельствовал о потаенном гневе, который в любую минуту грозил выплеснуться наружу.
Герцог предстал пред ними в полном облачении вождя. Его белая, расшитая серебром сумка висела поверх красно-сине-белого тартана, плед был застегнут на плече топазовой брошью, а на боку поблескивал шотландский кинжал.
Хозяин замка молчал, и это молчание вновь наполнило Алистера Килдоннона дурным предчувствием: оно нависло над их головами, подобно темному грозовому клубящемуся облаку, как тучи с огненными просветами над башнями замка.
Желая рассеять это тягостное впечатление, старший из шести прибывших произнес, стараясь выдержать приветственный тон, насколько это было возможно:
— День добрый, Аркрейг! Ты просил нас приехать? Как видишь, мы прибыли… Все вшестером.
— Добрый день!
Сказано это было все с той же официальной холодностью, какой веяло от всего вида герцога Аркрейгского.
— Прошу вас, рассаживайтесь…
И он махнул рукой в дальний конец комнаты, где выстроился целый ряд стульев, перед которыми возвышался один «главный» стул — с высокой резной спинкой. Как было хорошо известно Алистеру Килдоннону — стул для особых, официальных случаев. Он заметил, что его сыновья и племянники обменялись быстрыми взглядами. Тем не менее, не желая выказать и капли страха или недоумения, он принял приглашение сесть, стараясь, чтобы его поза была как можно более непринужденной. Последовав его примеру, расселись и все остальные. Дождавшись, чтобы наступила полная тишина, герцог встал перед ними с тем видом властной уверенности, какая делала его похожим на государя в момент принятия особенно важных решений.
Глядя прямо в глаза Алистеру, он ясно и отчетливо проговорил:
— Я пригласил тебя сюда, Килдоннон, чтобы рассказать правду о твоей дочери Маргарет, моей супруге герцогине Аркрейгской, которая ныне — мертва!
Глава третья
— Мертва! — Страшное слово гулким эхом раскатилось под высокими сводами приемных покоев.
Шестеро мужчин в красно-зеленых тартанах воззрились на герцога, не веря своим ушам. Алистер Килдоннон медленно вытолкнул из вдруг пересохшего рта короткую фразу:
— Почему же… мне… ничего о том не сообщили?
— Вот я и сообщаю!.. Доношу до вашего общего сведения. — Герцог скрестил на груди руки.
— И где ее тело? — тихо спросил отец покойницы Маргарет.
— Погребено. Во Франции. — Герцог выдержал напряженную паузу. — Рядом… с телом ее любовника.
На мгновение в комнате сгустилась зловещая тишина.
— Я готов рассказать вам, что произошло, — нарушил тишину герцог довольно брезгливо, и это отчетливо слышалось в его интонации. — Собственно, для этого я вас сюда и призвал.
Алистер Килдоннон, набычившись, мрачно смотрел на герцога. Все шестеро представителей клана были похожи на каменные изваяния, и только герцог держался против них с изящной непринужденностью. Однако непринужденность эта была наигранной. Лицо герцога свидетельствовало о бессонной ночи и полном смятении. С момента женитьбы на его дочери Маргарет, отметил про себя Алистер Килдоннон, он будто постарел на целую вечность.
Обращаясь к своему тестю, герцог заговорил:
— Ты должен помнить, Алистер… Ты помнишь, конечно же! Какие тут могут быть сомнения? Когда мы договорились, что кланы наши должны жить в мире и добрососедстве, ты выдвинул ряд условий, которые, по вашему общему мнению, служили бы подобному процветанию…
Килдоннон-вождь кивнул в знак согласия.
