забыв наш опыт или бред.
L’Ange du Méridien
Шартр
Когда грозит враждебный вихрь собору,
как бы в раздумьи свой прервав полет,
вверяемся мы ангельскому взору,
который нас улыбкою влечет.
Ангел улыбчивый, ты знаешь сам:
сто уст уста твои образовали,
но чувствуешь капель часов едва ли
ты, солнечным приверженный часам,
где все часы видны, к числу число,
исчислено, в глубоком равновесьи,
как будто время там произросло.
Но разве, Каменный, ты нас постиг,
держа скрижаль веками в поднебесьи,
когда во тьме блаженнее твой лик?
Кафедральный собор
В тех небольших, но людных городах,
где сгрудились дома как будто в давке,
вдруг закрывались мелочные лавки,
и нападал неизъяснимый страх
на торговавших розничным товаром,
так что смолкал разноголосый хор
лишь потому, что возвышался в старом
плаще контрфорсов тамошний собор,
домов не замечая и лачуг.
Ты в городах подобных видеть мог:
перерастали свой привычный круг
соборы, возникая под шумок
над бывшим и над будущим, как взгляд
преодолен бывает приближеньем
к врожденной жизни, то есть продвиженьем
в глубь неизбежного, когда таят
безмерную судьбу под гнетом свода,
срастаясь, камни; прочность в них видна,
в отличие от уличного сброда,
чьи в толчее случайны имена,
когда зеленый или красный цвет,
как фартуки, флажки рядов торговых,
сменяются среди рождений новых
под натиском все тех же сил суровых,
там, где вино и хлеб, любовь и свет,
и слышался с твердынь средневековых
над суетою сделок пустяковых
лишь бой часов, предупреждать готовых,
что, кроме смерти, будущего нет.
Портал
I. «Как брег, обточенный волнами, крут…»
Как брег, обточенный волнами, крут,
так до сих пор хранят следы прибоя
и эти камни, из которых строя
уберегло искусство атрибут
минувшего, и терпеливый труд,
хоть вновь к несокрушимому причальте,
заметнее в податливом базальте;
различье изваяньям придают
нимб, митра или некая улыбка
на лике, чья немыслима ошибка,
поскольку сей незыблем циферблат;
но то, что кажется вратами духа,
когда-то было раковиной уха,
молящий этот слушавшего град.
II. «Такую даль являет этот вход…»
Такую даль являет этот вход,
что кажется кулисами со сценой,
являя мир, когда в Своей вселенной
плащом деяния окутан Тот,
Кто, словно мрак, вступает в эти дали,
всемирную трагедию играя,
Сам Бог Отец, нисшедший к нам из рая,
как Божий Сын, Которого не ждали,
который поделил Себя на всех,
ролей немых и маленьких Носитель,
в Себя вобравший нищих и блудниц,
содеяв то, чего не знать нам грех:
Он всех слепых, всех страждущих Спаситель,
Единственный из действующих лиц.
III. «Здесь для сердец отвесные препоны…»
Здесь для сердец отвесные препоны,
и, покидая вечный свой насест,
порой сквозь эти складчатые склоны
вдруг пробивается редчайший жест,
чтобы на полушаге вновь застыть;
пусть бег столетий более успешен,
здесь на консолях он уравновешен;
лишь слепота смиряет эту прыть,
и быть раздавлен мог бы хаос цепкий
громадами, когда бы их наката
не выдержали полчища калек
и звери, но, и в судорогах крепкий,
сей мир напоминает акробата,
который держит шест на лбу весь век.
Окно-роза
Как поступь мягких лап во мраке ночи
едва слышна, хоть не видать ни зги,
как светится кошачий глаз, охочий
улавливать, чьи это там шаги,
как этот глаз в себя вбирает вид
скрывающегося во тьме ночной,
как смерч всосать навеки норовит
пловца своей воронкой водяной,
как этот же моргает хищный глаз,
чтобы краснела кровь от новой дозы
увиденного и на этот раз,
так, темноту соборов обыскав,
там сердце находили окна-розы,
чтоб ввергнуть в Бога тайный сей состав.
Капитель
Как предстоящий день из карусели
снов-чудищ, неотвязных чересчур,
вознесся; так, ветвясь от капители,
под сводом вьется множество нервюр,
и существо к другому существу
льнет среди них, по-своему крылатых,
с внезапностью голов замысловатых,
и пронизал могучую листву
ток, в ярости грозящий небу взрывом,
так что при этом набухает гроздь,
заряжен заразительным призывом
расти, хоть разрастается погост,
и, нисходя в наитьи терпеливом,
дождь, как издревле, вызывает рост.
Бог в Средневековье
Божьему суду вверяли ширь
грешных душ в надежде на спасенье,
и, предотвращая вознесенье,
Богу навязали вместо гирь
гнет соборов, чей размах превысил
тяготы земные, так что Сам
Бог средь безграничных этих чисел
верным уподобился часам
ради человеческого рода,
но по-своему пошел Он вдруг,
ужасая чаяньем утрат;
и напал на горожан испуг,
а Часы не требуют завода,
и страшит прохожих циферблат.
Морг
Они лежат, как будто наготове
для действия последней заморозки,
один с другим, но друг для друга внове,
хоть личные приметы их не броски,
и жизнью ни один из них не сыт;
в карманах имена искали тщетно.
