Читаем без скачивания Хет-трик - Ава Хоуп

Он отдает пас назад вратарю, тот выбегает из своей зоны и… не успевает забрать мяч, ведь я быстр и силен. Если вдруг мне предложат сняться в рекламе какого-нибудь мерча по «Сумеркам», я обязательно попробую посетить кастинг.

Перехватываю передачу и с лету наношу удар по воротам. Точно слева под крестовину.

Девяточка.

Болельщики подрываются на своих местах. Аплодисменты оглушают, как и громкие вопли, что эхом проносятся по стадиону.

Обожаю. Все это. Рев толпы. Мурашки, что бегут по коже в моменты осознания, что ты чего-то стоишь. Вибрации адреналина, растекающегося по телу, пока ты снова и снова чувствуешь себя на своем месте.

Как же чертовски восхитительно играть в футбол.

Сначала футбол, потом все остальное. Лишь он помогает мне чувствовать себя не пустым местом. Лишь он позволяет мне дышать.

Тренер поздравляет меня с бровки, чем не на шутку меня удивляет. А что, такое бывает? Тренер может не только орать? Я не привык к подобной нежности. Это заставляет меня потерять дар речи.

Реф добавляет к основному времени две минуты, тем самым заставив задницу «Меммингена» подгореть, ведь у них уже нет сил пытаться заработать свои три очка вместо одного за итоговую ничью. И наконец звучит финальный свисток.

Мой дубль, что привел к ничьей, прервал серию из пяти поражений подряд у «Ротенбурга», так что равный счет на табло сейчас кажется болельщикам восьмым чудом света. Они вскакивают на своих местах, обнимают друг друга и поздравляют. Невольно губы расплываются в улыбке, пока я покидаю поле, аплодируя и благодаря их за поддержку.

Полчаса спустя мы с Штутгетхарном, нашим вратарем, оказываемся на улице. Свежий ветер ударяет мне в лицо и ощущается как дар божий после духоты в раздевалке. Провожу рукой по мокрым после душа волосам, пока Конрад говорит о предстоящем выездном матче против «Баварии».

– Кстати, как твое колено? – спрашивает он, когда мы подходим к парковке.

– Скорее всего, будет немного ныть завтра.

– Это третья операция?

Киваю.

– Играешь с огнем, Джейк.

– Я Овен.

Штутгетхарн сводит брови к переносице:

– Чего?

– Знак огня, – поясняю я со смешком. – Забей. Моя бывшая любила гороскопы.

И трахаться с моими сокомандниками. Но это ему знать необязательно. Да и про то, что она любила гороскопы, – тоже. Зачем я вообще снова про нее вспомнил?

– Ого, новенькая из школы Всех Святых, – кивает в сторону моей машины Конрад.

Я перевожу взгляд и вижу Амелию. Она сидит на бордюре рядом с моим «Мерседесом» с телефоном в руках. Сегодня на ней пальто цвета шоколада и ботильоны на толстом каблуке. Ее светлые волосы развевает ветерок, и она пальцами убирает пряди с лица.

– Горячая штучка, – растягивает мой сокомандник, вынуждая меня сцепить зубы. – А мне так холодно, сейчас бы отжарил ее…

– Конрад, она не кусок мяса, – цежу сквозь зубы. – И она занята.

Формально – нет. Она меня отшила. Но, черт, я не позволю ему подкатывать к ней.

Конрад ей совершенно не подходит. Ему тридцать, у него залысина и пивное пузо. А еще он живет с мамой и не бреет подмышки.

А даже если побреет, все равно он ей не подойдет. Похотливый придурок.

Когда мы подходим ближе, Амелия наконец нас замечает. Она поднимается и прикусывает губу.

– Привет, – с придыханием произносит она.

– Привет, – тяжело сглатываю я.

– Мы… – Амелия прикусывает губу. – Можем поговорить?

«Вчера наговорились», – почти срывается с моих губ, но устраивать здесь сцену я не собираюсь. Тем более в присутствии Конрада.

– Наедине, – добавляет она, посмотрев на Штутгетхарна.

– Понял, – противно усмехается он.

Ладно, может, и не противно, но мне противно. После его попытки подкатить к Амелии мне противно даже просто на него смотреть.

– Увидимся в понедельник, бро.

Конрад протягивает мне кулак, и я отбиваю его, лишь бы только избавиться от его присутствия. Какой я ему бро?

Он уходит, оставляя нас двоих, но Амелия не спешит начинать разговор.

– Ты пришла вернуть телефон? – перехожу к делу я.

Она мотает головой.

– Вот как, – фыркаю. – Что, решила вдруг забыть о своей гордости?

Я мудак. Но мне не стыдно. Она буквально станцевала сальсу на моем сердце.

– А зачем тогда ты здесь?

– Я хотела извиниться, – тихо говорит Амелия, пристально глядя мне в глаза. – Мне жаль, что я… судила книгу по обложке. Я ведь действительно тебя совсем не знаю, и… Если ты еще хочешь попробовать… эм-м-м… отношения… То у меня есть несколько условий.

– У тебя есть несколько условий? – переспрашиваю, чтобы удостовериться в том, что она и в самом деле согласна быть моей девушкой.

Амелия кивает.

– Ладно. Садись в машину, расскажешь.

Я снимаю машину с сигнализации и занимаю водительское сиденье. Амелия не двигается. Открываю окно с пассажирской стороны и спрашиваю:

– Ты будешь садиться?

– Ты должен открыть мне дверь.

Хмурюсь:

– А у тебя что, рук нет?

– Джейк… – Она наклоняет голову вбок.

Тянусь через салон и открываю дверь изнутри. Амелия одаривает меня убийственным взглядом.

– Что? – издаю смешок. – Ты же просила открыть дверь.

– Не так.

– А как?

– Выйти, обойти и открыть передо мной дверь.

– Зачем, если я уже сижу в машине?

– Так делают джентльмены.

– Я за них очень рад. Пусть продолжают делать, – смеюсь я. – Так это и есть твое условие? Чтобы я открывал перед тобой дверь?

– Одно из, – пожимает плечами Амелия, вызывая у меня очередную усмешку.

– Хорошо, я учту в следующий раз, а сейчас садись.

Она складывает руки на груди, но затем все же занимает пассажирское сиденье.

– Ладно, что еще?

– Там много пунктов.

– Я, кажется, знаю, чего ты добиваешься.

– Чего?

– Чтобы я расхотел быть твоим фальшивым парнем?

Амелия не сводит с меня взгляда:

– Я хочу идеального парня.

– Идеального парня? – переспрашиваю, опешив.

– Да. Идеального парня.

Кажется, мои брови сейчас улетели в галактику Андромеды.

– Эти отношения спасут твою задницу, но мне они ни к чему. Ты сам сказал, что готов сделать для меня все, что угодно. Так вот… – Амелия набирает полные легкие воздуха. – Я хочу, чтобы ты стал моим идеальным книжным парнем.

Она спятила. Психопатка.

– Можно я тоже озвучу свое условие? – в ступоре интересуюсь.

– А у тебя оно есть?

– Конечно, – прыскаю я. – Принеси мне справку от психиатра, что ты здорова. Потому что, кажется, у тебя проблемы с головой.

– Ну, тогда я пойду, – фыркает Амелия и тянется к дверной ручке.

– Ладно, – иду на мировую. – Прости. Но ты в своем уме? Каким, к черту, идеальным парнем?

– Таким, – пожимает плечами она. – Ты должен будешь забирать меня из дома, привозить по утрам кофе, дарить цветы, открывать передо мной двери, помогать надевать пальто и, самое главное, каждую неделю устраивать романтические свидания.

До этого момента я надеялся, что она шутит. Но нет. Она психопатка. Теперь стопроцентная уверенность.

– Еще идеальные книжные парни заставляют хлюпать дырочки, Принцесса, – вставляю свою колкость.

Щеки Амелии заливает румянец.

– Ты… ведь хотел, чтобы я помогла тебе с воздержанием.

– Но ради тебя я готов на подвиги, моя Принцесса, я заставлю твою дырочку гореть, – беру ее руку и подношу к губам. Она смущенно улыбается, раскрасневшись. Оставляю скользящий поцелуй на запястье и с придыханием продолжаю: – Неужели ты действительно думаешь, что я соглашусь на всю эту хрень собачью и буду говорить подобные приторные фразочки из твоего порно?

Она выхватывает руку:

– Если тебе нужно, чтобы я сделала вид, что я твоя девушка, тогда тебе придется сделать вид, что ты настоящий джентльмен.

– Я бы понял, если бы мы при этом хотя бы занимались сексом. А так это просто какой-то садомазохизм. Ты жестокая.

– Ну, ты ведь сам заявил о своих предпочтениях, признавшись в том, что ты сабмиссив, – саркастично напоминает она.

– Если я решу покончить с собой, знай, что это из-за твоей жестокости. – Я устало прикрываю веки.

Уголки губ Амелии ползут вверх.

– Так… что скажешь?

– Принцесса, а разве у меня есть другие варианты? – фыркаю я.