Читаем без скачивания Мой друг Мегрэ - Жорж Сименон

— А я все думала, подниметесь ли вы наконец сюда! — воскликнула Аглая, увидев входившего Мегрэ. — Я была уверена, что вам придется звонить по телефону, а ведь не очень-то приятно разговаривать из «Ковчега», где слышно каждое слово.

— Долго придется дожидаться Парижа, мадемуазель?

— Я дам вам его вне очереди, через несколько минут.

— Тогда соедините меня, пожалуйста, с уголовной полицией.

— Я помню номер: мне пришлось соединять вас с инспектором, когда он вам звонил.

Мегрэ чуть было не спросил: «И вы слушали наш разговор?» Но она не замедлила просветить его на этот счет.

— С кем будете говорить в уголовной полиции?

— Вызовите бригадира Люка. Если его не будет на месте, тогда инспектора Торранса.

Через несколько минут на проводе послышался голос Люка.

— Какая у вас погода, старина? — спросил Мегрэ. — По-прежнему дождь?.. Ливни?.. Ладно, слушай, Люка.

Выясни и сообщи мне все, что можешь, относительно некоего Филиппа де Морикура. Да, Леша видел документы и утверждает, что это его настоящее имя. Последним его местожительством в Париже были меблированные комнаты на левом берегу, улица Жакоб, семнадцать-а… Что именно я хочу узнать?.. Точнее сказать не могу. Узнай, что удастся, и сразу позвони мне.

Не нужно никакого номера. Просто проси Поркероль.

Позвони также в полицейское управление Остенде.

Спроси, знают ли там некоего Бебельманса, который, насколько мне известно, является крупным судовладельцем. Это еще не все… Не разъединяйте нас, мадемуазель. Есть у тебя свои люди на Монпарнасе? Послушай, что там говорят о Жефе де Грефе… Что-то вроде художника. Некоторое время жил на Сене, в лодке, пришвартованной у моста Мари. Записал?.. Да, это все. Звони мне, не ожидай, пока соберешь все сведения. Пошли столько людей, сколько понадобится. У вас там все хорошо?.. У кого родился ребенок?.. У жены Жанвье?..

Поздравь его от меня.

Выйдя из кабины, Мегрэ увидел, как Аглая без тени смущения снимает с головы наушники.

— Вы всегда слушаете разговоры?

— Я осталась у аппарата на тот случай, если бы вас прервали. Я не доверяю телефонистке из Йера. Настоящая ведьма!

— И такую помощь вы оказываете всем?

— Утром мне некогда, я разбираю почту, но днем я не так занята.

— Вы регистрируете телефонные разговоры, которые заказывают жители острова?

— Это моя обязанность.

— Могли бы вы составить мне список всех заказов, которые выполняли за последние дни?

— Сейчас. Я это сделаю за несколько минут.

— А телеграммы принимаете тоже вы?

— Много телеграмм бывает только в сезон. Кстати, сегодня утром я отправила одну, которая должна вас заинтересовать.

— Откуда вы знаете?

— Отправитель ее, видимо, тоже интересуется теми, о ком вы только что запрашивали, во всяком случае одним из них.

— У вас есть копия телеграммы?

— Сейчас поищу.

Через минуту она протянула комиссару бланк:

«Париж, улица Бланш, Фреду Массону, у Анжело. Хотел бы получить подробные сведения Филиппе де Морикуре адрес Париж улица Жакоб тчк Прошу телеграфировать Поркероль тчк Привет Шарло».

Мегрэ дал прочитать телеграмму м-ру Пайку, который только покачал головой.

— Приготовьте мне, пожалуйста, мадемуазель, список вызовов. Мы с приятелем подождем на улице.

Тут они впервые и уселись на скамейке, в тени эвкалиптов, возвышавшихся на площади. Стена за их спиной была розовая и горячая. Они вдыхали доносившийся до них сладкий запах.

— Я хочу попросить у вас разрешения ненадолго удалиться, — сказал м-р Пайк, глядя на церковные часы. — Если вы, конечно, ничего не имеете против.

Неужели он из вежливости делает вид, что боится, как бы его уход не огорчил Мегрэ?

— Майор пригласил меня выпить стаканчик в пять часов у него на вилле. Я оскорбил бы его отказом.

— Пожалуйста.

— Я подумал, что вы, вероятно, будете заняты.

Комиссар едва успел выкурить трубку, глядя на двух старцев, играющих в шары, как из окошка послышался резкий голос Аглаи:

— Месье Мегрэ! Готово.

Комиссар поднялся, взял протянутый листок и снова сел на скамейку, рядом с инспектором из Скотленд-Ярда.

Почтмейстерша выполнила работу старательно, аккуратным почерком школьницы, сделав несколько орфографических ошибок.

В списке часто встречалось слово «мясник». Видимо, он ежедневно звонил в Йер, чтобы заказать мясо на следующий день. Затем попадался кооператив. Тут звонки были тоже частые, но более разнообразные.

— Вы делаете заметки? — полюбопытствовал м-р Пайк, видя, что Мегрэ открыл большую записную книжку.

Может быть, это означало, что Мегрэ впервые, по его мнению, вел себя как настоящий комиссар?

В списке чаще всего встречалось имя Жюстины. Она вызывала Ниццу, Марсель, Безье, Авиньон и за одну неделю четыре раза говорила с Парижем.

— Сейчас узнаем, — сказал Мегрэ. — Мне кажется, что телефонистка постаралась подслушать ее разговоры.

А в Англии тоже так водится?

— Не думаю, чтобы это было законно, но, возможно, тоже случается.

Накануне Шарло — Мегрэ это было уже известно — звонил в Марсель. Звонил, чтобы вызвать сюда свою приятельницу. Они с Пайком видели, как она сходила с «Баклана». А теперь он играл с ней в карты на террасе «Ковчега». Ведь полицейским видны были издали «Ковчег» и движущиеся вокруг него фигуры людей. Отсюда, где было так спокойно, это напоминало кишащий улей.

Самое интересное заключалось в том, что в списке стояло имя Марселена. Он вызывал какой-то номер в Ницце за два дня до смерти.

Мегрэ внезапно вскочил и вошел в помещение почты. М-р Пайк последовал за ним.

— Знаете вы, что это за номер, мадемуазель?

— Конечно. Это номер заведения, где работает известная вам дама. Жюстина вызывает его ежедневно: вы можете в этом убедиться, посмотрев список.

— Вы слушали разговоры Жюстины?

— Частенько. Но теперь перестала: это всегда одно и то же.

— Она сама говорит по телефону или ее сын?

— Говорит она, а господин Эмиль слушает.

— Не понимаю.

— Да ведь Жюстина совсем глухая. Трубку подносит к уху господин Эмиль и тут же передает ей, что говорят. Потом она кричит в аппарат так громко, что ее трудно понять. Первое слово у нее постоянно одно и то же: «Сколько?» Ей сообщают цифру выручки, а господин Эмиль, стоя рядом, записывает. И так она поочередно вызывает все свои дома.

— Вероятно, в Ницце к телефону подходит Жинетта.

— Да, она ведь там управляющая.

— Ну а когда Жюстина говорит с Парижем?

— Это бывает реже. И всегда с одним и тем же, неким господином Луи. Каждый раз она требует женщин.

Он сообщает ей возраст и цену. Она отвечает «да» или «нет». Иногда торгуется, как на деревенской ярмарке.

— Вы не замечали последнее время чего-нибудь необычного в этих разговорах? Сам господин Эмиль никому не звонил?

— Думаю, что он не осмелился бы.

— Что, мать не разрешает?

— Она ему почти ничего не разрешает.

— А Марселей кому-нибудь звонил?

— Я как раз собиралась об этом сказать. Он приходил на почту редко, только чтобы получить денежный перевод. Думаю, что за год ему не случалось говорить по телефону и трех раз.

— С кем?

— Один раз он звонил в Тулон, заказывал какую-то запчасть мотора для своей лодки. Другой раз в Ниццу.

— Жинетте?

— Да. Сообщал, что не получил денежного перевода. Он получал их почти каждый месяц. Оказалось, что Жинетта ошиблась. Сумма, указанная прописью, не соответствовала той, что была написана цифрами, и я не могла выдать деньги. Она выслала другой перевод со следующей почтой.

— Когда это было?

— Месяца три назад. Дверь тогда была закрыта, значит, было холодно, была зима.

— А последний разговор?

— Сначала я слушала, потом пришла мадам Галли купить марок.

— Долго он говорил?

— Дольше, чем обычно. Это легко проверить. — Аглая полистала свою книгу. — Два раза по три минуты.

— Вы слышали начало. Что же Марселей говорил?

— Приблизительно вот что: «Это ты?.. Да, я… Нет, дело не в деньгах… Денег я мог бы теперь иметь сколько захочу…»

— А она ничего не ответила?

— Она только пробормотала: «Ты снова пил, Марсель?» Он поклялся, что у него с утра капли во рту не было. Потом попросил: «Не могла бы ты оказать мне услугу… Есть у вас в доме „Большой Ларусс“[6]? Вот и все, что я знаю. В эту минуту на почту вошла мадам Галли, а клиентка она не из приятных: всегда уверяет, что своими налогами оплачивает служащих, и всегда грозит, что будет жаловаться.

— Поскольку разговор длился только шесть минут, мало вероятно, что Жинетта успела за это время посмотреть в словарь, вернуться к аппарату и дать Марселену интересующие его сведения.

— Она ответила ему телеграфом. Вот! Я вам приготовила. — И Аглая протянула ему желтый бланк:

«Умер 1890 Жинетта».

— Вот видите, насколько хуже было бы для вас, если бы вы не поднялись сюда и не поговорили со мной.