тест на отцовство, даже не подумав о том, что я говорю правду. Вместо этого он казался почти счастливым видеть меня, воспринял новость так хорошо, как только мог, и теперь кормит меня, чтобы проводить со мной больше времени, пока я здесь.
Прежде чем я снова уйду.
В то время как я продолжаю опускать часть правды обо мне и моем отце.
Тяжесть этого грузом осела у меня в животе, но я пытаюсь сохранять надежду, что пройдет совсем немного времени, прежде чем я смогу рассказать ему.
— Тебе больно?
Вопрос Райана вырывает меня из моих мыслей. Мне больно? Неужели я казалась такой несчастной, думая об этой ситуации?
— Я имел в виду твою голову. — Он указывает на лоб, чтобы подчеркнуть это. — Я могу принести тебе пакет со льдом, если хочешь.
О, здорово. Теперь он, наверное, думает, что падение повредило мне мозг.
Я качаю головой, но быстро передумываю, когда в верхней части моего черепа появляется тупая боль.
— Я в порядке, но спасибо. — Мой взгляд скользит к моей тарелке. — Спасибо за все. Я действительно ценю это.
— Всегда пожалуйста. — Он откусывает последний кусочек и ставит пустую тарелку на стол. — Так чем ты занимаешься по работе?
Ну, гребаное дерьмо.
Я знаю, что это совершенно нормальный вопрос на этапе знакомства друг с другом, но святой шницель.
Моя тарелка внезапно становится самой интересной вещью, и я провожу пальцами по ее краям.
— Мммм, я вообще-то сейчас нахожусь в перерыве между работами. Моя компания сократилась несколько месяцев назад, и я пока не смогла найти ничего нового.
— Мне очень жаль. Я не хотел совать нос не в свое дело.
— Ты этого не сделал. Это дерьмовая ситуация, и в последний год моя жизнь была немного запутанной из-за развода, а затем потери работы, но я пробую новую вещь, называемую позитивным мышлением, так что все будет хорошо. Может быть.
Я пытаюсь сохранить серьезное выражение лица, но потом Райан хихикает, и я не могу сдержать улыбку.
Он поднимает руки.
— Прости, я не смеялся над твоей ситуацией.
Я пожимаю плечами.
— Это лучше, чем плакать об этом, поверь мне.
— Бьюсь об заклад, это было много раз.
— Определенно, это не один из моих лучших жизненных опытов.
— Какая у тебя была работа?
— Бухгалтерский учет.
— Девушка с цифрами, да?
— Именно. — На мгновение я отвлекаюсь на ямочку на щеке Райана. Насколько я могу судить, у него только одна, но она такая милая. На самом деле Суперхот.
— Тебе не нравилась твоя работа?
Я на мгновение задумываюсь об этом, о большой фирме, где я была маленькой рабочей пчелкой в кабинке, как сотни и тысячи других.
— Не особо. Я имею в виду, я не ненавидела это, и это оплачивало счета, что всегда хорошо, но мне это не особо нравилось.
— Почему ты не выбрала ничего другого? — В его голосе слышится любопытство.
— Я не уверена. — Я ковыряю злаковый шарик на своей тарелке, отправляя в рот маленькие кусочки, чтобы дать себе больше времени на размышления. — Я полагаю, это был взрослый поступок?
— У тебя никогда не было работы мечты или чего-нибудь в этом роде?
— Не совсем. Я никогда ни в чем особо не преуспевала, но была приличной ученицей и хорошо разбиралась в математике. Мне просто это не понравилось настолько, чтобы по-настоящему углубляться в это.
— В этом есть смысл.
Мои пальцы внезапно становятся самой захватывающей вещью, и я смотрю на них так, словно это моя новая миссия.
— Разве это странно — не иметь никаких особых интересов или работы мечты?
Райан на мгновение замолкает.
— Я так не думаю. Я не уверен, что бы я делал, если бы не увлекся плаванием. И это произошло со мной совершенно случайно, и только потому, что мой первый тренер по плаванию был другом семьи и считал, что я хорошо плаваю. К счастью, оказалось, что мне это тоже понравилось.
Его слова вытаскивают меня из этого странного момента. Слушать, как он рассказывает о своей жизни и карьере, гораздо заманчивее, чем мое смущение из-за отсутствия таланта или карьеры в моей жизни.
— Это потрясающе. Я всегда любила плавать, но никогда не любила настолько, чтобы даже думать о чем-то профессиональном. В детстве я перепробовала миллион разных занятий — от балета до фортепиано, от футбола до софтбола. Ничто никогда не затягивало надолго. Я сводила свою маму с ума.
— Я думаю, что многие люди такие же. Просто обычно мы видим в социальных сетях тех, кто следует своим мечтам и преследует свои цели. Легко думать, что все чувствуют то же самое, даже если это не так.
— Я никогда не думала об этом с такой точки зрения.
— Не говоря уже о том, что те, у кого нет больших мечтаний или целей, вероятно, тоже не транслируют это. — Он заканчивает свое предложение, протягивая руку и сжимая мое колено.
Контакт знакомый, но странный, но определенно не нежелательный.
Успокойтесь, гормоны. Это было невинное пожатие колена.
Я улыбаюсь тому, что он сказал.
— Ты прав. Возможно, было бы немного странно говорить о том, что у вас нет никаких мечтаний или целей, которые мог бы увидеть весь мир.
— Может быть, немного. С другой стороны, я думаю, это еще больше нормализовало бы ситуацию.
— Верно.
Райан берет свою воду и выпивает половину.
— Итак, ты планируешь остаться в Нью-Йорке или собираешься переехать сюда?
9
КАКОГО ХРЕНА я только что спросил ее об этом?
Я имею в виду, да, мне любопытно. Кто бы не любопытничал на моем месте? Но я не уверен, что это был лучший момент, чтобы поставить ее в такое положение.
Подняв руку, я пытаюсь отмахнуться от своего вопроса.
— Прости, забудь, что я спросил.
Язык Харпер высовывается, чтобы провести по ее губам.
— Нет, я все понимаю.
Она ставит свою тарелку на стол, хотя на ней все еще лежит несколько кусочков. Наверное, я дал ей слишком много. Легко забыть, что у обычного человека нет такого аппетита, как у меня.
Вытерев рот салфеткой, она откидывается на спинку дивана, моя толстовка поглощает ее. Но, черт возьми, она хорошо в ней выглядит. Я не уверен, что это такое, но есть что-то в том, чтобы видеть ее в моей одежде, что-то первобытное, что хочет притянуть ее к себе на колени в эту самую секунду и потребовать повторить нашу совместную ночь, ту, где она не уходит в конце.
Ты даже не знаешь, хочет ли она тебя, придурок.
Не то чтобы женщины постоянно бросались на меня со всех сторон, но я также не могу сказать, что меня игнорирует женское население.
Но тогда Харпер
