Человек уставился в затылок парня. Из-под кепки топорщатся волосы, шея покрыта татуировкой. Человек сфокусировал взгляд на загривке. Татуировка – сердце, истекающее кровью, большая родинка, кровоточившая под бритвой тюремного парикмахера.
Да, ясно, что он из себя представляет. Чем занимается в камере, когда потушат свет, что творит во взломанных домах. Ха, ха, очень смешно... наложить дерьма в постели... сунуть канарейку в микроволновку: стук крылышек, писк, глухой стук...
В голове человека что-то щелкнуло, образы возникали сами собой.
Он тупо смотрел в затылок парня в бейсболке и думал:
“Я тебя знаю: в школе ты всегда разыгрывал клоуна. Вытворял сумасшедшие трюки, чтобы посмешить ребят. Ты всегда был в стае, они принимали тебя за то, что ты всегда первым вламывался в ларек. И первым напивался в стельку и готов был нассатъ в открытое окно полицейской машины, оставленной на стоянке. И первым попадал в полицию. Тебе это было до лампочки, пока они смеялись и принимали тебя в компанию, только вот...
...Только вот дела пошли по-другому. Твои приятели заводили себе постоянных подружек. А от тебя девчонки почему-то шарахались. Ты думал, что всегда будешь в стае, но парни бросали дурить, находили работу, покупали дома и ковры, толковали о том, какие обои выбрать для детской. Нудилы. Скоро ты остался в одиночестве мочиться в окна машин и обкрадывать мелкие лавчонки. Ты оказался в дерьме. Судьи потеряли чувство юмора и давали сразу шесть месяцев.
Но тебе все нипочем, верно? Плевать, что колотит любовник матери, плевать, что захлопывается дверь камеры.
Ты в порядке. У тебя теперь есть подружка. Не беда, что она живет с тобой только ради порошка. Но, вот беда, порошка нужно все больше, и ты взламываешь дома и обкрадываешь машины и можешь ради кошелька пристукнуть старушку на темной улице. Ты этому научился. Можно браться за настоящее дело.
Вроде этого домика. Возьми что понравится. А если мистер и миссис Нормальная Семья начнут возникать, у тебя есть ломик. Сразу станут милыми и сговорчивыми. А может, стоит научить кое-чему здешнюю миссис? Ты научишь... так научишь, что она две недели сидеть не сможет.
Только у Толстяка куражу не хватит. Ему подавай приемник из машины. И цена-то этому приемнику медный грош. Ты только посмотри на него: толстая рожа, толстый зад, а куражу ни на грош.
И чего тогда навязался?
А того, что он дает твоей подружке то, чего у тебя нет. Пистоны. Ты уходишь на дело, чтобы добыть для нее деньги на сахарок и лекарство и все такое, а Толстяк лезет к тебе в спальню и прямо в твою девку.
Ты ей на фиг не нужен, парень. Ей подавай Толстяка. Сам знаешь, она валяется в твоей постели, жрет твой порошок, а Толстяк ее накачивает. Видишь их, видишь? Голые задницы и голые титьки, жирные и дряблые. Как она на нем скачет, аж сережки звенят. Те самые сережки, что ты ей подарил, звенят как бубенчики, а она бормочет:
– Боже, Толстяк, ты вот знаешь, чего мне надо... не то, что этот кретин... в своей кепочке... и в кретинских картинках. Он этого не может. Пустышка, вот он что такое. По-моему, так ему вообще нужны мальчики.
Ты этого не потерпишь, верно? Они просто кровь из тебя пьют. Да еще смеются за спиной.
Проучи их. В следующий раз, как увидишь на ней его толстую задницу, возьми этот долбаный ломик и врежь ему по толстому затылку. Пусть сучка узнает, чего ты стоишь. Отбери у нее все, что она из тебя вытянула. Держи ее за руки, пусть корчится, поняв, что с ней сейчас будет.
С тобой ей не справиться!
Нагнись над ней, зажми в зубах серьги, выдерни их с мясом. Теперь все эти кнопки, которые она натыкала в нос и уши. Выдергивай их зубами, одну за другой: поп, поп, поп.
Все в крови. Пусть посмотрит на своего жирного любовничка, как ты раскроил ему череп ломиком, вроде капустного кочана. Во! Ты это можешь!
Постой...
Ты же можешь сделать это сейчас.
Смотри, Толстяк заглядывает в окно кухни. Какая у него большая голова, одно удовольствие. Ломик при тебе. Они друг другу подходят, верно? Да, сейчас же. У тебя куражу хватит, ты сильный. Ты настоящий самец. Ну, вот, вот, вот!
Приятное чувство? Как хлюпнули мозги под ломиком! Вот он свалился прямо на клумбу. Смотри, рот набит грязью, он смотрит на тебя, разинув рот, будто молится, только ничего не слышно, потому что рот у него забит первосортной садовой землей. Всади туда ломик, вот так, может, вырастет ломиковое дерево, и к осени созреют новые ломики. Зубы повылетали, а глаза пялятся на тебя, блестят, как свежее дерьмо. Ломиком их! Поп! И еще один, поп!
Толстяк без глаз, тра-ля-ля. Толстяк без глаз, тра-ля-ля-ля!
Теперь толстяк лежит смирно. Ни грудь не шевельнется, ни сердечко не трепыхнется.
Избавься от этого недоноска. Подними-ка его, ты же сильный!
Неси его к фургону. Проще простого.
Сунь в кузов. Ты, насвистывая, забираешься в кабину, работа сделана на совесть. Вспыхивают фары, оживает двигатель, и ты едешь прочь. На ветровом стекле покачивается амулетик на счастье.
Ты проехал добрых десять миль. Вот и хватит. Славный тихий лесок, можно свернуть с дороги и остановить машину за деревьями.
Толстяк в кузове спит вечным сном.
Ты все еще насвистываешь, ты высок, как башня, и силен, как лев, ты вытаскиваешь из фургона канистру с бензином и поливаешь Толстяка, лежащего навзничь, сложившего руки на груди и уставившегося в небо красными дырами.
Вот это сила! Ты сидишь на крыше фургона и поливаешь себя остатками бензина. Прохладный, как вода горного ручья, бензин льется по лицу, стекает на грудь, пропитывает джинсы. Ты беззаботно хохочешь и льешь бензин себе в рот, он булькает в горле, и ты выпускаешь вверх бензиновый фонтанчик. А теперь спички...”
Он очнулся. Черт, приснится же. Убить ломиком лучшего друга! Завезти его в лес, облить машину бензином, а потом усесться на крышу и чиркнуть спичкой!
Он открыл глаза, ожидая увидеть полосатые занавески и Шез, отсыпающуюся после очередной дозы.
Было темно. Не совсем темно. Он удивленно охнул: в ноздри ударила бензиновая вонь. Он сидел на крыше фургона, ноги болтались над задним бортом. Бампер лежал на спине, лицо разбито в кровавое месиво. Ночь. Но почему так светло? Его глаза наткнулись на огонек спички, зажатой между большим и указательным пальцем.
Пламя лизнуло палец, смоченный бензином. Он взвизгнул. Руку мгновенно охватило багровое пламя, тело вспыхнуло, как огромный фитиль. Пылающая капля упала в лужу бензина в кузове.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
