если Вероника решит не рассказывать ему о ребенке, то я сделаю это сама. Он имеет полное право знать, — если ты действительно хочешь быть с ней, то тебе нужно приложить все силы, чтобы этого добиться. Если продолжишь распускать сопли, то лучше уж точно не станет. Ты должен быть готов пройти со своей любимой женщиной этот путь, и не важно, насколько он будет трудным. Это сплотит вас и сделает вашу любовь лишь сильнее. Главное — верить в себя и ни в коем случае не сдаваться.
Моя речь подошла к концу, но парень не спешил отвечать. Взглянув на его лицо, заметила, что в его взгляде явно что-то изменилось. Появилась решимость какая-то, что ли…
Спустя несколько минут тишины он, наконец, вышел из своих раздумий. Крепко и неожиданно сжал мою руку.
— Спасибо тебе большое. Ты мне очень помогла и заставила о многом задуматься, посмотреть на все под другим углом. Я принял решение: я буду бороться за свою любовь всеми возможными силами.
Это не могло не радовать. Моя работа на этом была завершена. Я оставила мужчину обдумывать план действий и вернулась в дом довольная собой.
Глава 22
На следующий день Влад был свободен, его заказчик удовлетворен, а Вероника с нетерпением и некоторым страхом готовилась к предстоящему разговору. Как бы я не пыталась спрятаться, девушка все равно меня выцепила и потащила в кабинет мужа.
Тот был удивлен, увидев нас вдвоем и услышав о предстоящем серьезном разговоре. И зачем надо было меня тащить сюда? Разобрались бы сами. Ника минуту собиралась с мыслями и набиралась храбрости, затем, сжав кулаки и подняв подбородок, рассказала все Владу, также не забыла упомянуть о моей помощи ей, на что мужчина удивленно поднял бровь. Она не стала говорить о том, что поведала мне об их общем прошлом. Выслушав все, он категорично заявил.
— Глупость. Тебе нужно делать аборт. Я понимаю тебя и мне жаль это говорить, но пойми, ты подвергаешь своего ребенка и любовника серьезной опасности, — факт того, что его жена так свободно рассказывает ему о своих любовных утехах и беременности, его вовсе не смутил, он сразу же приступил к обсуждению всех последствий и возможных рисков, — тебе ли не знать о том, на что способны наши родители, — кинул мимолетный взгляд на меня. Что ж, он тоже не готов раскрывать мне всю правду, которую я и так знаю, поэтому осторожничает.
— Я все это понимаю, Влад, но и жить так дальше не хочу. В страхе, несчастье… Мы с тобой уже взрослые, почему мы должны повиноваться родителям, почему продолжаем их бояться? Мы уже можем дать отпор. Не так, как тогда, — голос девушки едва дрогнул при печальных воспоминаниях, но лишь на долю секунды, — сколько уже можно? Мы имеем право на свое счастье и пора его отвоевать. Неужели тебе самому нравится такой расклад? Мы должны показать им, что больше они не имеют над нами власти и мы не будем плясать под их дудку, не позволим лезть в нашу жизнь.
Говорит хорошо, складно, но по лицу мужчины видно, что воодушевление, с которым она говорила, на него не подействовало, он продолжает думать логически. На лбу пролегли морщины, руки скрещены на груди, взгляд направлен прямо перед собой. Идет активный мыслительный процесс, который мы обе не хотели прерывать. Вероника смотрела с надеждой на друга и мужа по документам, боясь его отказа в помощи. Ее рука неосознанно легла на живот, слегка поглаживая его. Она сама не заметила этого жеста, умилив меня этим. Ну нет, даже если он откажет, мы продолжим с ней бороться. А потом еще и Дмитрия подключим, он точно согласится — и вот нас уже трое.
Не знаю сколько минут стояли в ожидании, просто ждала, когда наконец смогу пойти по делам. Мы договорились сегодня встретиться с Ярославом и прогуляться, он хотел рассказать мне о своей девушке, с которой они недавно познакомились. Из-за поездки в больницу и ситуации в целом мне пришлось два раза перенести нашу встречу, не хотелось делать этого в третий раз.
— Я согласен с тобой, — неожиданный голос мужчины заставил вынырнуть из задумчивости, поразив своим решением, — надоело жить по их указке. Для начала нужно обеспечить себе полную независимость от них, отвязаться от всех наших совместных счетов и проектов, внимательно пересмотреть все документы в наших компаниях и прочитать все маленькие шрифты, — Вероника, окрыленная согласием «мужа», активно закивала в ответ на его план действий, — это займет какое-то время. Затем нужно обеспечить нашу полную безопасность, дальше будем действовать исходя из действий наших маменек и папенек, — про родителей он произнес с явным сарказмом.
Кирсанова кинулась с благодарностями мужчине на шею, чмокнув его в щеку, тот тепло обнял ее в ответ. Кажется, их дружба вновь возрождается, теперь они не озлобленные и затравленные страдальцы, а соратники, сплотившиеся против общего врага.
Под эту милую сцену я попыталась ретироваться, но меня остановил голос хозяина.
— А ты куда собралась?
Застенчиво остановилась, не добравшись до желанной двери. Рассказала о назначенной встрече. Интересно, в этот раз он также будет беситься при упоминании Ярослава? К этому моменту Ника покидала кабинет, слегка коснулась моей руки и незаметно для мужчины подмигнула мне. И к чему это?
— Знаешь, а я сейчас совершенно свободен. Давай-ка я тебя подвезу. Заодно и познакомлюсь с твоим… другом. Уверюсь в том, что мой ценный работник в надежных руках, — какой-какой работник? Шутит?
Как бы я не отнекивалась от его предложения, мои вежливые отказы не были услышаны. Меня нагло заставили усесться на переднее сидение транспорта.
Глава 23
Только спустя несколько минут езды я вспомнила, что обычно за рулем всегда сидит личный водитель Влада, а сейчас он ведет машину сам. С чего бы? Попыталась спросить, но тот стал какую-то бессмыслицу лопотать, так и не удостоив меня внятным ответом. Спустя еще какое-то время он, не очень-то и недовольный, если честно, заявил, что мы попали в пробку. Я порывалась дойти пешком, уверяя его, что идти-то тут всего пять минут, но он напрочь отказался меня выпускать, прикрываясь заботой о персонале. Не понимаю, в какую игру он играет, но выбора у меня особо нет.
Спустя десять минут стояния на одном месте он решил завести необычный разговор.
— Так ты тоже Ника, получается? — видимо, он решил поговорить о моей настоящей личности и причине моего побега.
— Елизавета. Но если вы
