Какое-то время Доржиев жил и в Париже, из-за чего его иногда путают с Г.И. Гурджиевым, знаменитым оккультистом XX века. Что же касается якобы его контактов с обществом «Туле», то это скорее всего не более чем миф, поскольку Доржиев по праву считался одним из самых преданных России людей азиатского происхождения. Кстати говоря, на сегодняшний день официально признано, что из известных азиатов с нацистами активно сотрудничал только некий индиец, которому даже был поставлен памятник на окраине Дели, где он изображен с поднятой в фашистском приветствии.
Прямые указания на сотрудничество бонских лам с обществом «Туле» могут содержаться в архивах «Аненэрбэ», вывезенных в 1945 году из Берлина советскими войсками, общий объем которых составил целый эшелон. (В последние годы ведутся переговоры о возврате этих архивов в Германию, ведь в них хранятся бесценные материалы.)
Группа «Туле», безусловно ориентировавшаяся на оккультные группы в Тибете, изучала в том числе и древние «Станцы Дзиан»— закладной камень «Тайной доктрины» Блаватской — а также основы оккультного космогенезиса, изложенные в этой книге, что не помещало нацистам предавать книги Блаватской публичным аутодафе.
Гитлер и Гиммлер стали членами группы в год ее основания. Их посвящал доктор Теодор Морелль, будущий личный врач Гитлера, немало сделавший для подрыва здоровья фюрера своими шарлатанскими лекарствами. Позднее к ним примкнули Геринг и философ Розенберг. Луи Повель утверждает, что, по имеющимся у него данным, практические аспекты работы группы включали гадание с использованием особой тибетской эзотерической колоды карт. Вероятно, Гитлер, как и все предсказатели, обладал для этого неплохими способностями и мог пользоваться этим методом в целях предсказания будущего для принятия своих политических решений. Эта игра, по словам Повеля, практиковалась также для поддержания мистической связи с таинственным «учителем» группы, известным как Король Страха.
Тем не менее группа нередко прибегала и к более светскому способу связи — радиопередатчику, что указывает на то, что таинственный учитель, которого ошибочно или преднамеренно (?) связывают с Доржиевым, реально существовал где-то на планете.
Существует еще один миф, приписываемый Доржиеву, которого иные недобросовестные исследователи отождествляют с именем Георгия Ивановича Гурджиева — выдающегося оккультиста XX века.
Космология Гурджиева с ее концентрическими кольцами и душами, засасываемыми луной, настолько символична, что труднодоступна пониманию. Однако его труды по психологии представляют немалый интерес.
В основе его учения лежит предположение о том, что большинство людей проводит всю жизнь в состоянии, аналогичном сну. Хотя мы считаем себя бодрствующими и способными контролировать свои поступки, на самом деле все происходит как раз наоборот. Мы властны над своею жизнью не больше, чем механизмы. На ее течение влияет множество причин. Нас может угнетать погода, волновать политическая ситуация. Кто бы мы ни были, где бы мы ни были — мы никогда не вольны, поскольку свобода, в конце концов, — это свобода быть самим собой, а большинство из нас не знает даже кто они такие, не говоря уже о том, какими им быть. С точки зрения Гурджиева, слова «эволюция» и «прогресс», применяемые по отношению к жизни обычного человека, не несут никакого смысла. Реальный прогресс невозможен, пока человек находится в «сонном» состоянии.
Студенты, посещавшие лекции Гурджиева по психологии, имели возможность участвовать не только в теоретических, но и в практических занятиях, где с целью «пробуждения» выполнялись различные физические и психо-спиритические упражнения. Гурджиев считал, что человек «спит» всю жизнь только потому, что не знает, кто он такой. Иначе говоря, человек не воспринимает себя в качестве активного участника жизни. Его внимание всегда, по привычке, приковано к тому, что его окружает, поэтому все его реакции — стандартный ответ на внешние стимуляторы. Чтобы пробудиться, человеку необходимо «вспомнить», кто он есть. Он должен развить в себе привычку «самоосознавания» настолько, чтобы оно стало его постоянным, «автоматическим» состоянием.
Гурджиев, который помимо эзотерической тибетской мудрости постиг также таинства суфизма, любил демонстрировать достижения своих учеников на публичных «балетных» представлениях. Вот как очевидец описал один из таких балетов, состоявшийся в 1924 году в Нью-Йорке:
«Это производило фантастическое впечатление. Каждый танцевал по-своему. Оркестр играл странную музыку, в которой преобладал барабанный ритм… Гурджиев дирижировал танцорами, давая сигнал к началу движения, а потом внезапно его останавливая. Танцоры замирали, как статуи. Казалось, они находятся под гипнозом… Нам было сказано, что такой танец может привести к высокой степени концентрации и, по этой причине, практиковался восточными мистиками… Этот танец помогает понять назначение всех функций организма, в то время как в обычной жизни человек имеет понятие не более, чем о четверти из них. К примеру, по утверждению Гурджиева, человек, постигший эту науку, может регулировать кровообращение и работу желез так же легко, как махать рукой или болтать ногой».
В системе Гурджиева присутствовал, однако, и менее привлекательный аспект. Луи Повель, практиковавший его упражнения, остановился на грани смерти. Он практически ослеп на один глаз и стал настолько слаб, что нуждался в госпитальном лечении. В своем труде «Гурджиев» он описывает двух американских девушек, доведших себя до подобного состояния: «Они были крайне истощены. Одна из них говорила о том, что чувствует, как вибрируют, сжимаясь вокруг горла и сердца, ее вены. Кровь, казалось, еле бежала в этих телах. Их лица были серыми, а глаза казались загипнотизированными. Они держались на последнем дыхании, готовые погрузиться в пучину смерти. Смерть в действительности уже склонилась над ними, очарованными ею».
Несмотря на трудности и опасности, техника Гурджиева привлекла к себе внимание ведущих умов Европы. Ее практиковали Кэтрин Мэнсфилд и русский философ П.Д. Успенский, оперная певица Жоржетт Леблан и психолог Морис Николь, а также первый издатель «Улисса» Джойса — Маргарет Андерсон. Ею увлекался и Лоуренс Аравийский, хотя ему так и не удалось убедить себя начать упражнения — он опасался, что строгая дисциплина навредит его творческой свободе.
Был ли сам Гурджиев так же интересен, как и его учение? Некоторые факты говорят о том, что он обладал экстраординарными способностями. Говорили, к примеру, о том, что он мог появиться перед своими последователями в России в то время, как его тело оставалось в другом месте. Такое явление в оккультизме известно как эфирная или астральная проекция. Многие из его учеников были убеждены в том, что ему достаточно было только взглянуть на них, чтобы узнать их самые сокровенные тайны. Вот несколько любопытных фактов по поводу последнего утверждения. Успенский, свидетельству которого можно верить, рассказывал о том, что имел несколько сеансов телепатической связи с «сибирским волхвом», во время которых он слышал голос учителя в своем сознании. Ландау так описывает свой первый разговор с Гурджиевым: «Я начал чувствовать какую-то слабость в нижней части тела, главным образом — в ногах. Ощущение усиливалось с каждой секундой. Секунд через двадцать-тридцать оно стало настолько сильным, что мне стало казаться, что я не смогу встать с места и выйти из комнаты». Далее Ландау говорит о том, что он мало подвержен гипнозу и не считает себя достаточно внушаемым. Возможным объяснением того, что с ним произошло, считает он, была попытка Гурджиева проверить его способности к ясновидению. Такое действие со стороны Гурджиева могло вызвать описанные ощущения.
Гурджиев обладал и другими поразительными способностями. Одна из них — его потрясающая живость. Многие из тех, кто знал его, удивлялись его удивительному запасу энергии. В начале 1930-х годов он купил себе автомобиль и разъезжал на огромной скорости до тех пор, пока не случилось неизбежное в таких случаях — серьезная авария. У него были раны на лице и руках, поломаны несколько ребер, кровоподтеки по всему телу. Врачи подозревали наличие серьезных внутренних травм. Однако, придя в себя, он отказался не только от рентгеновского обследования, но и от медицинского лечения вообще. Он покинул госпиталь и сам занялся своим лечением, причем настолько успешно, что ученики сошлись во мнении о том, что он выглядит моложе, чем до аварии. Шок, казалось, только укрепил его здоровье.
Когда произошла авария, он был уже далеко не молод. Впрочем, его возраст трудно определить. Повель заявляет, что в 1949 году, когда он умер, ему было восемьдесят три. Из описания его разговора с Ландау следует, что в 1933 году ему было «по крайней мере семьдесят» (Ландау, однако, отмечает, что выглядел он не старше пятидесяти) — следовательно, он умер в возрасте около восьмидесяти шести лет. На самом деле ни одна из этих оценок не верна. Когда в 1898 году он был направлен собирать пожертвования среди бурят, ему уже было пятьдесят два. Ко дню смерти ему в действительности уже исполнилось 103 года.
