Читаем без скачивания Дао воина - Сергей Самаров

А старший лейтенант Романов посадкой не заинтересовался совсем. Его обеспокоило отсутствие одной группы, ушедшей на рекогносцировку окружающих возвышенностей. Вторая группа давно вернулась, доложив, что на высотах, кроме стреляных гильз, ничего обнаружить не удалось, следовательно, там поле деятельности открывается только для следаков. По времени давно должна вернуться и вторая группа…

Но принять меры по поиску старший лейтенант не успел. Среди чеченцев в одном из ближайших дворов послышался шум, из толпы раздались резкие выкрики. Люди там окружили что-то, рассматривая. Одновременно стали выходить люди из вертолета. Словно знакомые с положением вещей, возглавляемые маленьким лысым человечком, смешно семенящим короткими ногами, вновь прибывшие двинулись ко двору, откуда раздался шум. Романов пошел туда же с противоположной стороны и добрался до места раньше. Но старший следователь Ильдар Набиев и опер ФСБ Саид-Магомет Ягадаев оказались во дворе еще раньше старшего лейтенанта.

Толпа чеченцев раздвинулась, пропуская Романова, как незадолго до его появления раздвинулась, пропуская старшего следователя с опером. На земле, на куске грязного брезента, перепачканное землей, лежало тело человека в «камуфляже». Ноги во многих местах перевязаны окровавленными бинтами. Перевязывали прямо поверх одежды, наспех… Земля не помешала увидеть нарукавную эмблему с летучей мышью и нагрудную эмблему-знак с изображением дракона. Более того, земля не помешала старшему лейтенанту узнать мельком знакомого подполковника Лаврова из спецназа ГРУ. Не так давно они участвовали в большой совместной операции, и старшему лейтенанту пришлось тогда несколько раз общаться с подполковником.

Чеченцы что-то говорили. Ягадаев выслушал их и перевел:

– Люди шли сюда, в село… В лесу натолкнулись на свежую, необозначенную могилу. Могила неглубокая. Просто присыпали человека землей, и все… Даже яму почти не копали… Вот… Принесли сюда… Говорят, кто-то здесь, в селе, отстреливался, и убил подполковника…

– Здесь отстреливались… – сказали из толпы на плохом русском языке. – Мы не овцы, чтобы дать себя резать… Мы всегда отстреливаемся…

Ильдар Набиев молча склонился над телом и взял Лаврова за безжизненную руку.

– Он убит несколько часов назад… Тело еще не успело остыть…

– Он просто недавно умер от ран… – со знанием дела сказал человек из толпы. – Я фельдшер, я знаю… А ранен он был именно здесь… Его понесли отсюда, но по дороге он умер… Далеко нести не смогли… Плох, должно, был… Крови много потерял…

Теперь марш выдался уже не длительный, совсем не такой, какой пришлось предпринять, чтобы успеть на назначенное заранее свидание с осведомителем. После жесткого разговора с Вахой и его односельчанами, когда одна сторона переговорщиков не имела аргументов, чтобы доказать свою правоту, а вторая сторона не желала в нее верить, даже если бы аргументы были, полковник Согрин попросту отпустил пленников, закрыв глаза на то, что эти пленники только что пытались уничтожить его самого и его маленькую, но очень боеспособную группу, обычно выполняющую самые сложные задания командования. Согрин понял душевный настрой селян-чеченцев, не воинов по профессии, но обладающих настоящим мужским характером, и решил их не трогать. Но что было в голове у самих пленников, убежденных в своей правоте, – этого полковник знать не мог. А потому, поскольку к примирению стороны не пришли, принял меры безопасности. Он приказал уйти в стремительном марш-броске подальше от места, где их видели. И в то же время, не снижая темпа, приблизиться к месту, где происходило, по словам Вахи, развитие основных событий последних дней. Хотя минувшей ночью спецназовцы не спали, Согрин решил, что без длительного отдыха они смогут обходиться еще какое-то время.

Полковник пошел первым, задавая темп. В его возрасте, когда годы уже перешагнули пятидесятилетний рубеж, это нелегко, но сам Согрин усталости пока не показывал никогда и возглавлял движение всегда охотно, чтобы подчеркнуть свою природную выносливость, хорошую подготовку и умение терпеть. Тем не менее, как и полагается, через полчаса его сменил подполковник Сохно, лишь несколькими месяцами уступающий командиру по возрасту и совсем не уступающий по выносливости, а вслед за Сохно, еще через полчаса, место ведущего занял и Кордебалет, имеющий за плечами, помимо спецназовской, еще и спортивную подготовку.

На привал остановились после двух часов интенсивного движения по хорошо известным, но плохо протоптанным тропам, где за каждым поворотом подстерегает опасность. Хотя, согласно данным, которыми обладали в штабе федеральных сил, здешние места ни чем не угрожают спецназовцам. Командир отдельной мобильной офицерской группы сводкам привык традиционно не доверять. Опыт научил так себя вести. А высокий темп передвижения вовсе не означал отсутствие осторожности. Если бы офицеры ее не соблюдали, их давно бы уже не было в живых. И в этот раз марш прошел успешно и скрытно.

Сразу после команды на привал Кордебалет, не дожидаясь приказа командира, занялся установкой связи со штабом. Сохно помог ему растянуть антенну, а командир тем временем прошелся по окружающим кустам, проверяя безопасность предстоящего отдыха. Мера привычная и обязательная, особенно там, где нет хорошего обзора, и всегда рискуешь остановиться в двух шагах от поста боевиков.

Сеанс связи оказался, как обычно, предельно короток. В штаб передана собственная исходящая шифротелеграмма с лаконичным рапортом о случившемся, получена входящая из штаба, которую Кордебалет тут же запустил в расшифровку. Расшифровка много времени не заняла – телеграмма прошла через эфир без сбоев, часто заставляющих шифровальщика пролить пот, чтобы прочитать полученные сведения.

– Очень приятно… – единственное, что сказал Кордебалет, прочитав текст, и подозвал командира к своему ноутбуку.

Сохно склонился над монитором вместе с полковником. Короткий текст предписывал ОМОГ[22] полковника Согрина принять меры к задержанию подполковника Клишина и людей, с ним находящихся. При задержании разрешалось применять самые жесткие меры.

– Что-то случилось непонятное… Я так понимаю… – Сохно почесал коротко стриженный затылок и звонко, со злостью стукнул кулаком в ладонь. Звук удара разнесся по кустам, но Согрин даже взглядом не укорил подчиненного.

– С Москвой связаться сможешь? – после короткого раздумья спросил полковник Кордебалета.

Кордебалет глянул на циферблат часов с фосфорными стрелками.

– Только по телефону… – и кивнул на чехол с трубкой спутникового телефона командира, прикрепленный к ремню.

Согрин вздохнул, потому что пользоваться открытой связью при конфиденциальных разговорах не любил, вытащил трубку и набрал длинный номер знакомого «мобильника».

Полковник Мочилов ответил сразу, и совсем не сонным голосом:

– Слушаю тебя, Игорь Алексеевич…

– Юрий Петрович, у нас тут странные дела творятся…

– У нас тоже дела, признаюсь, странные…

– Мы получили приказ о задержании подполковника Клишина и его людей…

– Понимаю… Такой приказ, наверное, должен быть… Хотя мне и кажется, что отдавать его рановато… Я не верю… Ты знаешь, в чем его пытаются обвинить?

– Знаю. В этом косвенно обвиняют уже весь спецназ ГРУ, в том числе и нас. Наш ранее надежный осведомитель после этого случая пытался устроить на нас охоту… Я тоже не верю, что Клишин причастен к этому делу. Но есть приказ… Как нам себя вести?

Согрин посмотрел на Кордебалета, прислушивающегося к разговору, – «голос» у спутниковой трубки громкий, и дает такую возможность.

– Действовать по обстановке… И не забывать, – трубка донесла до уха Согрина откровенный и, похоже, умышленный смешок, – про приказ… Ты меня хорошо понимаешь?

Согрин вздохнул.

– Не хотел бы я оказаться на месте Клишина…

– Я спрашиваю, ты меня понимаешь?

– Я всех стараюсь понять раньше, чем начинаю действовать… Но что-то плохо слышно… Помехи в эфире… Или горы экранируют…

Мочилов, в свою очередь, понял Согрина.

– Добро, Игорь Алексеевич… Мой телефон на контроле… Прослушивание исключено… Я сейчас еду к Басаргину. У него есть какие-то данные по этому же вопросу. В Чечню вылетает генерал Астахов, у которого есть по существу собственные соображения. Если встретишься с Клишиным, попроси его позвонить мне прежде, чем до него доберутся прокуроры… Даже более того, у меня есть подозрения, что сам Клишин еще не в курсе событий. Большая часть «драконов» задержана до выяснения обстоятельств, а подполковник с несколькими людьми завершает начатую операцию. Постарайся его найти и предупредить… Если явится сам, это может решить многие вопросы, но в общем тоже пусть ориентируется по обстановке… Кстати, предупреди, что в Интернете на одной из фотографий с места события есть человек, очень на него похожий… Еще… Очень важно… Пусть бережет пленного радиста… Повторяю… Очень важно… Сделай так… И поговори, с кем можно, из местных… Они могут что-то знать…