бы. Пригодных частей эликсира в общей сложности у меня получилось сделать всего на одну порцию. И, если я это не сделаю сегодня, то придётся всё готовить заново, даже несмотря на небольшой запас некоторых частей. Потому что они тоже имеют свой срок годности, и он весьма ограничен.
Я поднялся на поверхность, немного размялся, окатил себя холодной водой и вернулся в свою лабораторию. Надо будет не забыть поблагодарить Лихача за то, что он набрал дополнительного алхимического оборудования.
Тут было много чего для начинающих алхимиков и мне это сильно помогло смешивать составные части капля за каплей. Говорят «семь потов сошло», когда что-то делаешь, что требует невероятной концентрации. Так вот, с меня их сошло двадцать, но я это сделал. Я получил то, куда необходимо вливать последний ингредиент.
Я предупреждал всех, что в мою лабораторию входить нельзя, но учитывая сколько мне пришлось приложить усилий, для того чтобы получить заготовку, я решил поставить двух гвардейцев при входе, чтобы никто случайно туда не забрался и ничего не испортил. Специально мои бойцы этого делать точно не станут. В них я уверен.
Я позвал Лихача и зашёл вместе с ним в один из залов. Дал ему шприц на двадцать кубиков и поставил в углу стол со всякими запирающимися ёмкостями, в которых я планирую хранить остатки этого вещества.
— Лихач, я сейчас обращусь в шадорского дракона. Ты не пугайся, это всё ещё буду я. Я тебя буду прекрасно слышать и понимать, но ответить не смогу. Голосовые связки драконов не предназначены для человеческой речи. Ты меня понял.
— Что, прямо в настоящего дракона?
— Да, прямо в настоящего дракона, но шадорского. Это не тот дракон, которого ты себе представляешь. И вот что тебе нужно будет сделать, — я открыл книгу в том месте, где схематично были отображены внутренности дракона, ткнул на огненную железу которая располагалась ориентировочно чуть ниже, чем миндалины у человека и продолжил:
— Это огненная железа. Через пасть ты к ней не подберёшься. Тебе нужно будет воткнуть иголку вот отсюда вот таким углом.
— А разве не проще воткнуть её вот так, напрямую? — указал Лихач пальцем.
— Не проще. У шадорского дракона поверхность тела покрыта чешуёй, поэтому воткнуть иголку глубоко в тело можно только под углом под чешую. Понял?
— Понял.
— Лихач, я тебя очень прошу, сделай всё, как нужно. Когда я буду в теле дракона, я ничего тебе не подскажу, потому что говорить по-человечески я не смогу, а превратиться второй раз я в ближайшее время не реально. Ты понимаешь насколько это важно?
— Понимаю, но может тогда лучше позвать кого-нибудь другого?
— Не нужно никого другого. Ты мой помощник, привыкай. Тебе придётся делать очень многое из того, о чём ты раньше даже не подозревал, и видеть меня в таких обличиях, о существовании которых ты даже не задумывался. Я доверяю тебе свои тайны и очень надеюсь, что ты меня не подведёшь.
— Никак нет! Не подведу! — вытянулся в струнку Лихач.
— Вот и молодец, я в тебе не сомневаюсь. А теперь ещё раз очень внимательно посмотри на рисунок. Посчитай количество рядов чешуек, запомни под каким углом должна входить игла. И действуй так, чтобы попасть в огненную железу с первого раза. Полагаю, что для меня эта процедура вряд ли будет приятной, но я буду сдерживать свои инстинкты. В общем, я доверяю тебе, а ты доверься мне. Не пугайся моего внешнего вида, несмотря на то, что его вряд ли можно будет назвать добродушным.
— Хорошо. Я всё понял, — ответил Лихач.
— И ещё кое-что. Если всё пройдёт хорошо, и я себя буду нормально чувствовать, я захочу полетать. Поэтому, если я отправлюсь к двери, проводи меня наружу и сделай так, чтобы мои гвардейцы меня не подстрелили.
— Есть!
— Тогда приступим, — подытожил я, вышел на середину зала и начал обращаться в шадорского дракона.
Я воспринимаю своё превращение не так как окружающие, потому что я не вижу себя со стороны. А вот Лихачу, наблюдающему за этой процедурой, явно поплохело. Но он сумел удержать себя в руках и когда я закончил, он удивлённо уставился на меня. Потом, видимо, вспомнив, что я не разговариваю в этом облике, пояснил своё удивление:
— И это всё? Я-то думал будет настоящий огромный дракон, а не месячный телёнок с крыльями, — он был прав, размером я был с месячного телёнка с огромными перепончатыми крыльями. Но, когда они сложены, я смотрюсь действительно небольшим.
Вместо ответа я наклонил голову, подставляя место под иглу шприца.
— А, блин, сейчас, — тут же понял, что от него требуется Лихач. Он взял шприц, ватку, смочил её в спирте и подошёл ко мне. Я скептически посмотрел на ватку, но сопротивляться не стал. Он внимательно отсчитал ряды чешуек, смазал спиртом всё вокруг того места, куда собирался втыкать иглу. Наметил угол, надеюсь, правильный, и начал её вводить.
Мои инстинкты буквально взревели. Мне захотелось спалить этого наглого человека, а затем сожрать его. Как же всё-таки моё тело реагирует на разные ощущения в разных обликах. Каждый раз я убеждаюсь в том, что человек со слабой душой и слабой волей просто не способен управлять этим телом. Если слабая душа проживет в этом теле достаточно долго, то оно превратится в животное, живущее на одних инстинктах.
Мне потребовалось довольно большое усилие, чтобы успокоить своё тело и не дёрнуться в сторону Лихача. Он вводил иглу аккуратно, но слишком медленно, отчего мне очень захотелось сказать ему, чтобы он делал это побыстрее. Но, к сожалению, сказать я этого не мог, поэтому просто терпел.
Когда вся игла оказалась в моём теле, Лихач начал откачку жидкости и вот здесь мне потребовались чуть ли не все мои силы, чтобы сдержаться и реально не откусить Лихачу какую-нибудь часть тела. Для драконов огненная железа оказалось очень важным органом, к которому они никого не подпускают, а тут из неё откачивают самое дорогое, что есть в моём организме. В общем, для меня эта процедура оказалась настоящей пыткой, но я сумел всё это выдержать.
Когда Лихач вывел иглу, я почувствовал огромнейшее облегчение. Потом я с огромным напряжением наблюдал, как он вылил эту жидкость в специальный контейнер. И только после того, как он его запер, я вздохнул с облегчением и прислушался к своим ощущениям. Мне захотелось полетать.
Я направился
