силы для развития общества. На данный момент могу внести в его кассу сто тысяч рублей серебром и в дальнейшем ежегодно стану вносить такую же сумму. Акционный процент, который вы сможете мне предоставить, я оставляю на ваше усмотрение.
И это всё. Парень стоит и напряжённо смотрит на нас в ожидании ответа.
Я посмотрел на Путилова: что скажет партнёр? Как бы я ни относился к предложению великого князя, решение этого вопроса всё равно остаётся за Николаем Ивановичем. Заводы — это его жизнь, его труд, его головная боль, а я здесь пока лишь так… рядом постоял. И ещё меня волнует, как бы Путилов не воспринял просьбу князя неадекватно. Всего два дня назад я порадовал его, сообщив о желании отца Нико́лы помочь нам с учреждением акционерного общества, и вот сынуля Константина Николаевича уже просится к нам в дело. Поневоле можно задуматься о давлении и принуждении к действу со стороны власть имущих.
Но нет, растерянность Путилова была недолгой: через пару секунд он разразился своим обычным восторженным красноречием, мол, правильно ты, князь, всё задумал, давай теперь к нам в общество вливайся в полной мере, вместе мы сила, и любые горы нам по плечу. Но потом он неожиданно, причём с явным испугом, вспомнил обо мне:
— Прошу прощения, Александр Владимирович, я не испросил вашего слова, как было бы должно.
И только тут я почувствовал, что являюсь полноправным партнёром в обширном деле господина Путилова. Да, блин, моё мнение здесь тоже чего-то стоит.
— О-о, Николай Иванович, по этому поводу вы можете не волноваться, я только за.
Ну, обнимашки наши общие нет смысла обсуждать. Нико́ла получил пять процентов акций и остался этому рад. Правда, Николай Иванович хотел отдать ему десять, но я воспротивился — нечего тут акциями разбрасываться. Его сто тысяч на фоне всех путиловских заводов — это тьфу… мелочь.
Меня в связи с получением кредита под залог имения «наградили» аж тридцатью пятью процентами (на этом настоял Путилов), а Николай Иванович, как главный акционер, станет владеть шестьюдесятью процентами акций нашего будущего акционерного общества.
Вполне себе приятные условия. По моей личной оценке, я получаю как минимум пятнадцать процентов бесплатного бонуса. Буду считать, что они достались мне как наследство от старшего Патрушева.
Глава 5
В середине февраля Нико́ла опять вытащил меня на бал. Уж как я ни отбрыкивался, но этот балбес всё же умудрился уговорить. Да и то лишь потому, что я и сам понял: пора развлечься, а то две недели пахоты на заводах слишком уж утомили. Тем более, производственный процесс я наладил, красноярцы в работу втянулись, и моё постоянное присутствие там уже не требуется. Путилов, заглянув к нам через неделю после прихода каравана, долго осматривал наши станки, наблюдал за работой, хмыкал, крутил головой в удивлении и остался всем чрезвычайно доволен.
А фигли — всё чистенько, аккуратненько (то есть не так, как у него в цехах), каждый рабочий при деле. Всё стрекочет в своём ритме, приятном слуху человека, знающего толк в больших производствах. Мне кажется, я Николая Ивановича даже в какой-то мере огорчил — своим умением чётко спланировать и организовать большое дело. Он, когда уходил, с грустью признался, что как ни работай, а молодёжь всё равно впереди будет.
Механический цех путиловского завода я разбил на две равные части, причём разбил вдоль и даже заборчик разграничительный поставил, чтобы народ не отвлекался на происходящее в соседней половине. Одна часть будет станочная, а во второй мы организуем сборку паровиков, локомобилей и паровозов. Работает, правда, пока только станочная часть, с паровиками и паровозами мы разбираться станем чуть позже. Но что сделано, то сделано безукоризненно. Станки расставлены ровными рядами, и стоят они для снижения ненужных вибраций на мощных гранитных основаниях, которые были завезены и вкопаны заранее. При этом половина станков уже вовсю пашет, и два паровика бодро вращают всю эту машинерию через передаточные валы. В общем, работа началась.
А в литейке на «Аркадии» продолжается расширение. Нанятые строители успели снести одну стенку и построить три новые, увеличив площадь литейки почти в четыре раза, но к укладке крыши они ещё не приступали. Впрочем, прибывшие красноярцы не обращают на это внимания и уже занялись плавками в старой части литейки. М-да… оборудовать там ещё многое предстоит, но всё же основная забота у нас нынче не строительство, а найм новых работников, их подготовка и обучение.
Николай Иванович по моей просьбе ещё в середине января разместил в газетах объявления об открывающихся вакансиях на путиловском заводе и заводе «Аркадия», но найм, к моему удивлению, идёт вяло. Опытных работников к нам за месяц всего двадцать пять человек пришло, и это в основном литейщики, токарей и фрезеровщиков всего девять. Много разнорабочих, но они-то как раз нам не особо нужны. Принимаем, конечно, и их, с целью дальнейшего обучения, но стараемся выбирать людей поумнее.
Иногда такие дуболомы приходят, просто жуть, двух слов связать не могут. И ладно бы они перед начальством робели, не-ет, первоначальный отбор и приём более-менее умных у меня ребята из бизонов проводят. Парни они языкастые, любого разговорить способны, но, бывает, и им не удаётся ничего понять. Вообще, отсталость и безграмотность народа меня сильно огорчают, не такого я от столицы ожидал.
Да, понимаю, здесь много пришлых крестьян, и если работяги, проживающие в городе, хоть как-то о цивилизацию «потёрлись», то крестьяне с ней и рядом не ночевали. Причём даже крестьяне, несколько лет проработавшие на других питерских заводах, так называемые слободские (живут в заводских слобо́дках), часто ни умом, ни навыками не блещут. Правильно городские о них говорят: из деревни вышли, до города не дошли. Короче, с наймом дела у нас идут медленно и печально.
Да, блин, такова жизнь, и с создавшимся положением приходится мириться. А раз уж я назначил себя прорабом стройки имени светлого будущего, то мириться мне с этим придётся ещё долго.
— Алекс, ты опять в облаках витаешь? Признавайся: новую песню сочиняешь или заводские дела планируешь?
Мы с Нико́лой стояли у стенки бального зала, отдыхая от танцев, и я, похоже, опять отвлёкся от происходящего вокруг. Князь бросил взгляд на зал, и его улыбка завяла.
— Чёрт! Кажется, нас сейчас начнут донимать две столичные курицы.
Курицами оказались две сестры лет двадцати и до сих пор незамужние; насколько я успел понять, дочки какого-то высокого чина из министерства
