протяжении этой бесконечной ночи она ощутила в темноте присутствие их матери, которая велела ей быть сильной и не бояться и пообещала, что всегда будет рядом. Ее лба коснулись легчайшие поцелуи, словно крылышки ангела.
Как только стало светать, Софи выскользнула из постели и сняла со спинки кресла юбку и блузку. Скрипнули пружины, она обернулась и увидела, что Рут сидит на краю дивана в мужской пижаме и наблюдает за ней.
– Готовы? – спросила она.
– Мы готовы настолько, насколько это возможно. – Ее рюкзак и наволочка лежали у входа, наполненные случайными предметами, которые Софи захватила из спальни Ханны, прежде чем они покинули свой дом: смена одежды, пара книг и фотография в рамке – снимок, который она сделала летом на озере Ахензее с родителями, с горами на заднем плане. Такая же фотография лежала у нее в сумке.
– Твоей сестре повезло, – заметила Рут. – Тебе не кажется странным, что этот шанс появился так вовремя?
Софи нахмурилась.
– На что ты намекаешь?
– Я не уверена. – Рут зевнула и почесала руку. – Никак не могу раскусить миссис Слейтер, вот и все. Похоже, она проявляет к тебе личный интерес, и я не знаю почему.
– Думаешь, мне не стоит отпускать Ханну в Америку?
– Ты с ума сошла?! Конечно ты должна ее отпустить! – Рут сняла пижаму и натянула через голову платье с вышивкой. – Мы должны выжить и рассказать всему миру, как эти ублюдки с нами обращаются. Час расплаты настанет, для этого я и живу. – Она встала, собрала кудри в пучок на затылке и ловко завязала его шнурком. – Я пойду с вами на вокзал.
– Ты не обязана это делать, – возразила Софи, хотя предложение было ей приятно. В присутствии Рут она не сломается, да и Ханна, возможно, тоже будет лучше держаться.
– Все в порядке. Я и сама подумываю отправиться в путешествие.
Софи собиралась спросить Рут, что она имеет в виду, но тут проснулась Ханна, и все силы пришлось сосредоточить на ней. Она попыталась представить, что бы сказала в такой ситуации их мама, и потерпела неудачу: уж слишком неправдоподобным был этот сценарий.
– Пойду в уборную, – бросила Рут, взяла с крючка ключ и направилась к двери. Будь это кто-то другой, Софи бы приняла это за проявление тактичности.
Она смотрела, как Ханна одевается, и ее лицо не выдавало ни капли ее чувств.
– Тебе заплести волосы? – предложила она, хотя заплетала косички вовсе не так искусно, как Ингрид.
– Я справлюсь, – мотнула головой Ханна, и Софи передала ей щетку для волос. Пора было прекращать нянчиться с сестрой: скоро ей придется ухаживать за собой самостоятельно.
– Подумай вот о чем: остальные дети этим утром готовятся и нервничают так же, как и ты, – напомнила она. – Поначалу все будет непривычно, но я уверена, что ты быстро найдешь друзей.
Вот бы у нее было время подготовиться к этой внезапной разлуке! Она порылась в рюкзаке, ища любое другое напоминание о доме, которое Ханна могла бы взять с собой. И тут ее пальцы коснулись ножа и вилки, которые она, повинуясь какому-то неведомому импульсу, стащила с кухонного стола под носом у пары, вышвырнувшей ее и Ханну из их же квартиры.
– Возьми это. – Она положила столовые приборы в наволочку сестры. – Обещай, что не забудешь блюда, которые мы ели вместе.
Позавтракав одним яблоком на двоих и выпив стакан молока, они сели в автобус и поехали на вокзал. Рут взяла свою скрипку; Софи предполагала, что позже она попытает счастья и попробует что-то заработать. Ханна молчала и не опускала голову на плечо Софи; она сидела с прямой спиной и смотрела в окно, положив на колени наволочку с вещами. Вена сверкала в утреннем свете, но сердце Софи было настроено против нее. Какой смысл городу быть таким красивым, если его жители ведут себя как твари? Бесконечные окна, террасы и статуи замка Бельведер за окном вызывали у нее тошноту. Это был мир ее отца, мир культуры и истории, но в конечном счете он ничего не значил; дворцы и памятники строились из тщеславия и создавали лишь иллюзию цивилизации. Она бы с радостью покинула этот город.
– Все к лучшему, – пробормотала она, обращаясь скорее к самое себе.
– Знаю, – кивнула Ханна, и Софи вдруг увидела, какой молодой женщиной она станет. Она взяла руку сестры и сжала ее, и Ханна не отстранилась.
Несмотря на раннее утро, движение уже было плотным, и их автобус надолго задержали на контрольно-пропускном пункте. Двое вооруженных винтовками немецких солдат вошли в автобус и целую вечность осматривали пассажиров и проверяли их билеты. Софи дрожащей рукой протянула свой и опустила глаза, но мужчина лишь мельком взглянул на нее, а потом улыбнулся и погладил сестру по голове. Светловолосая и голубоглазая Ханна была счастливым талисманом. Софи взяла Рут за запястье, чтобы взглянуть на часы, и ее сердце заколотилось: минуты утекали, и при таком раскладе они рисковали опоздать на поезд. Наконец солдаты вышли, и автобус медленно отъехал.
«Ну же, ну же!» – бормотала про себя Софи, впиваясь ногтями в вспотевшие ладони.
К тому времени, как они добрались до вокзала, на крыльце уже собралась толпа детей и их родителей. Эсме Слейтер, едва заметив их, вырвалась вперед.
– Слава богу! – воскликнула она. – Я уже испугалась, что ты передумала. Времени осталось совсем мало. Ханна, подойди и познакомься с мистером и миссис Абрахамс. – Она потянула ее за собой, и Софи последовала за ними.
По крою одежды, белизне зубов и какой-то неуловимой уверенности в себе, излучаемой ими, в Абрахамсах можно было моментально узнать иностранцев. Мистер Абрахамс оказался приятным мужчиной средних лет, широкоплечим, с правильными чертами лица, его жена – чуть моложе, в соломенной шляпке и голубом платье, усыпанном пунцовыми розами. Вид у нее был скорее гламурный, нежели материнско-заботливый, и Софи вдруг стало стыдно за свою драную коричневую юбку и изношенную блузку. Она затаила дыхание, когда миссис Слейтер отозвала миссис Абрахамс в сторону, стала с ней разговаривать и подтолкнула Ханну вперед. Американка улыбнулась, наклонилась, приподняла подбородок девочки и заглянула ей в лицо. Ханна улыбнулась в ответ, и у Софи сжалось сердце, потому что она поняла, каких усилий стоило ее сестре не заплакать. Рядом с ними маленький мальчик лет пяти цеплялся обеими руками за ногу матери, пока отец пытался его оттащить. Смотреть на это было мучительно, и Софи поспешно отвела взгляд.
Миссис Слейтер подвела Ханну обратно к Софи.
– Пора прощаться, – предупредила она их. – Я бы посоветовала расстаться быстро и по-доброму.
Софи собралась с духом, присела рядом с сестрой и крепко ее обняла.
– Будь счастлива и много
