В этом местечке разноцветные вариалы находят полный спектр: от инфракрасных лучей - их любят все - до дальнего ультрафиолета, но пронзительность ультрафиолета способны выносить лишь синие У и фиолетовые Е, а их среди вариалов немного.
Особо отмечу один любопытный факт. Николай, проверяя статичность дзета-логики, задавал вариалам школьный вопрос: "Если все люди смертны, а Кай человек, то...", заменяя, естественно, людей вариалами, а Кая каким-нибудь Уа, Ия, Ою и так далее. Ответы составили обширную таблицу:
"Если все вариалы смертны, а Ию вариал, то Ию нужно танцевать... подкрепиться радиацией... он смертен... он должен облучиться, он умрет... он летит вверх..."
И все в том же духе! Николая и этот неутешительный. результат порадовал: в каждой серии среди полной бессмысленности непременно встречался и правильный ответ.
- Конечно, это иголка в стоге сена. Но и иголку можно извлечь, если воспользоваться магнитом. А наш магнит, - он показал на большой дешифратор, оснащенный программой Артура, - достаточно мощен.
Настал момент, когда больше нельзя было откладывать представление правителям. Вариалы быстро уяснили, чего мы хотим. Николай, увлекаясь, доказывал, что недотепы скорей мы, а не они: дзета-жители легко разбираются в желаниях людей, а мы мучительно бьемся, пока расшифруем их простенький ответ.
Сопровождаемые облаком восторженно трансформирующихся спутников, мы поднялись на какую-то лестничную площадку, затем сошли в люк. У люка было два входа - правый и левый; все выходы и входы в городе двусторонние, и это не простой знак передвижения, а символ разных способов жизни. Вариалы, ликующе кружась у входа, бурно пульсировали и меняли яркость. Из тысячи посторонних трансформаций дешифраторы вывели, что дальше мы должны идти одни и что внутри повстречаемся с Правым и Левым.
Иа и Иу носились так порывисто, словно боялись проститься. Иа потратил четырнадцать длинных фраз, чтобы до меня дошла одна короткая: "Возвращайся!"
Я помахал Иа рукой и толкнул плечом правую дверь.
Правый состоял из двух частей: обыкновенного ящика на треноге и полупрозрачного бруска на ящике. В помещении было так темно, что без приборов можно было разглядеть лишь двойное туловище Правого, освещенное им самим, и ящик и брусок тускло мерцали.
Мы четверо уже с минуту неподвижно стояли перед повелителем города, ожидая контакта. Правый бесстрастно возвышался над нами - связи не было, хотя рядом с ним мы поставили дешифратор.
- Правый напоминает громоздкую электронно-вычислительную машину наших предков, - прошептал Артур.
- Скорее, шарманку, - шепнул Николай. - Впрочем, это одно и то же. Я не историк, но мне помнится, шарманку изобрели в качестве музыкальной приставки к электронно-счетным машинам. Ее ведь сконструировали позднее компьютеров. Разве не так?
Ящик вдруг ярко засветился. Одновременно стал пульсировать брусок.
- Я ждал вас! - Дешифратор использовал для передачи грохочущий человеческий голос - очевидно, такой голос соответствовал природе Правого. - Ваши силуэты, вынырнув из проклятого купола, быстро уменьшались. Почему вы спешили?
Сумбура отвлечений у Правого не было. Он рассуждал, как человек, ясно и недвусмысленно. Николай радостно шепнул мне, что с этим шарманкоподобным существом удастся потолковать по-хорошему.
- Мы исследователи, нас интересуют обычаи стран, куда мы попадаем, - ответил я не то на вопрос, не то на упрек Правого. - И наша торопливость от любознательности, а не от враждебности. Но почему вы назвали купол проклятым? Что это за сооружение? Отчего в нем один вход и шесть выходов? И как получается, что каждый выход - мы познакомились лишь с двумя - выводит в разные миры? И почему вас обеспокоило наше быстрое приближение?
Брусок пульсировал с такой энергией, что мы еле успевали вникнуть в быстрые ответы. Громовой голос Правого болезненно отдавался в мозгу. Купол, сказал он, соорудили в древности могущественные кураки, населявшие тогда эту страну, а помогали им лукари из страны света, дудари из страны тяготения, ладари из страны электричества и прочие тропики из соседних накладывающихся стран.
Не сомневаюсь, что по возвращении на Землю у нас будут выпытывать, как появились такие странные названия - кураки, лукарй, дудари, ладарй и тропаки, - ведь Правый не владел человеческим языком и, стало быть, все эти слова - наша выдумка. Уже на Латоне Кнут Марек не упустил случая ехидно поинтересоваться, почему для наименований дзета-народов мы не подобрали названий, звучащих не так пародийно. "У вас получилось не слишком остроумно и совсем не изобретательно!" сказал он. Николай вознегодовал, Жак огорчился, Артур остался спокоен, а я смеялся. Названия придумали не мы, их выдала всемудрая МУМ, а отчего именно эти названия показались ей ближе всех других отвечающими тому, что говорил Правый, остается ее тайной. Сомневаюсь, чтобы даже конструкторы мыслящих машин могли объяснить эту маленькую загадку. Еще в Академии нам растолковывали на лекциях, что в последних поколениях логических машин у каждой появилось что-то вроде индивидуального характера, не особая своя психология, конечно, а нечто названное психологистикой, и нам, астронавигаторам, придется считаться с тем, что каждая МУМ имеет свой норов. Профессор даже серьезно предлагал ввести МУМ в состав экипажа кораблей в качестве полноправного члена, а не части навигационного инвентаря, как теперь. Идею его отвергли, а с капризами логических машин мы встречались в полетах неоднократно - правда, к нарушениям курса они не приводили ни разу. Так что отнесем названия дзета-народов к особенностям расшифровки - и покончим с этим.
Правый продолжал объяснять, для чего соорудили купол. Сделано это было, сказал он, чтобы прекратить взаимосовмещение разных стран, ибо так все перепутывалось, что кураков можно было повстречать с ладарями, а дудари сталкивались с лукарями, а что, он спрашивает пришельцев, отвратительней, чем такие противоестественные встречи? После же сооружения купола страны физически разъединились, соприкасаются лишь в центре купола, откуда и сделан проход из одной в другую. А если на вход приходится шесть выходов, то ведь вход в другую страну есть также и выход из нее, так что на один выход получается тоже шесть входов. Естественно, не так ли?
- Чудовищная естественность! - озадаченно шепнул мне Жак. - Я бы назвал его рассуждение софистическим. Между прочим, лукарй из страны света, видимо, радиалы. Но все-таки почему купол - проклятый?
Правый сообщил дальше, что после обособления жизнь в разных странах пошла непохожими путями. В докупольном предбытии все они, непрерывно сталкиваясь, как-то терпели одни других, ныне же, обособленные, стали взаимно непереносимы. Особость иных возмутительна! Вариалы, потомки и изделия великих кураков, поддерживают существование благородным облучением, а презренные ладари живут воздухом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
