Читаем без скачивания След ангела - Олег Рой

— Нормалек! — бодро отвечал Саня.

Хотя его не было на занятиях не так уж долго, однако ему показалось, что без него многое в классе поменялось, чуть ли не все одноклассники стали какими-то чуточку другими. Или, лучше сказать, теперь он увидел их с иной, отдаленной дистанции. Так же отстраненно смотрел на них Санек чуть больше месяца назад, первого сентября, после летних каникул. И тогда и теперь невольно казалось, что одноклассники его все-таки при взгляде на них со стороны дети. А сам он, в отличие от них, уже зрелый человек, потрудившийся на настоящей работе, получивший свои первые деньги, поживший настоящей взрослой жизнью, уже имевший сексуальный опыт. И теперь весь клубок взаимоотношений, связывавших мальчиков и девочек одиннадцатого «Б», казался ему смешным и нелепым. И такой же смешной и нелепой казалась их боязнь учителей, уроков, ответов, двоек и замечаний.

Словом, он вдруг понял, что ничего больше его в этой дурацкой школе не держит. Вернее, почти ничего. Только одно. Существует одна-единственная причина, по которой он пришел сюда сегодня и будет еще приходить много дней подряд. Эта причина сидит за партой прямо перед ним и носит цветочное имя Лилия.

Честно признаться, в школу он шел не без внутреннего трепета. Да что там говорить — просто-таки со страхом шел. Но боялся не Гравитца, не насмешек ребят над ним, проигравшим драку, не разборок с учителями. Боялся, что Лилино отношение к нему, и так совершенно непонятное и непредсказуемое, еще больше ухудшится.

Однако боялся, как выяснилось, напрасно.

Есть такое выражение «сбитые летчики», обычно им пользуются творческие люди и женщины зрелых лет. И те и другие имеют в виду неудачников. «Вот, опять она за свое: подбирает очередного сбитого летчика», — небрежно говорят дамы о какой-нибудь из своих подружек. И такие слова означают, что подружка эта связалась с совершенно недостойным ее человеком, очень часто безработным и еще чаще пьяницей. Все осуждают — а героиня истории все равно поступает по-своему, следуя этакому материнскому инстинкту, жажде поддерживать, бескорыстно помогать тому, кто упал и не может подняться.

Взрослым женщинам известно, что из таких ситуаций редко выходит что-нибудь путное. Известно это и тем из них, кто не раз и не два на своем жизненном пути подбирал сбитых летчиков. Но, похоже, эти люди ничего не могут с собой поделать — как детишки подбирают бездомных собачек и кошечек. Знают, что родители им не позволят оставить — но как же не подобрать очаровательного глазастенького крохотулечку?

А может, они и правы, эти женщины? Если бы не они, то как бы поднимались тогда сбитые с ног жизнью мужчины? И если есть шанс, пусть один на тысячу, то почему бы его не использовать?

Конечно, Лиля Варламова ни о чем подобном не думала. Но вдруг испытала именно такое чувство болезненного нежного сострадания, совсем, надо сказать, взрослое женское чувство, когда увидела побитое лицо Санька.

Тут-то ей вспомнилось, что за две недели, прошедшие после их поцелуев (правильнее сказать — ее поцелуев) на кухне, она ни разу не поговорила с Сашкой наедине. А как ему этого хотелось — просто забавно было смотреть! А ведь, может быть, он пострадал из-за нее… В школе, конечно, уже всем стало известно, что синяки Сазону наставил Мишка Гравитц. Но почему, за что — этого никто толком не знал. Особенно девчонки. А Мишка, Лила давно об этом догадывалась, явно был к ней неравнодушен… И вот теперь, после окончания уроков, вместо того чтобы легко и весело ускользнуть вместе с Полинкой на выходе из школы от подстерегавшего их Санька (что очень развлекало девочек последнее время), она нарочно дождалась его на крыльце. Коза была крайне недовольна.

— Слушай, как же мы с ним по улице пойдем? Перед людьми стыдно!

— Да ладно…

— И без ладно прохладно. Видок у него тот еще…

Но Лиле сейчас все было нипочем.

— Не хочешь — иди домой, я одна его подожду.

— Ну уж нет!

Увидев Лилину решимость, Коза подругу не бросила. И Санек, в свою очередь, вышел вместе с Темой Белопольским. Вот так вчетвером и пошли они через школьный двор, к выходу в переулок и дальше по улице — как ходили чуть ли не каждый день в сентябре.

По дороге Лила рассказала, как в минувшую субботу она с родителями и семейством их друзей ездила в усадьбу Кусково.

— Там все сохраняется, как двести лет назад, — и дворец, и парки, и павильоны, и пруд громадный… Очень красиво. Особенно сейчас, когда листья на деревьях уже пожелтели и облетают. Мы присоединились к экскурсии, прошли повсюду, все осмотрели, нам рассказали о Шереметевых, владельцах, тех самых, у которых в Останкине крепостной театр был…

Тут она обратилась к Саньку:

— А ты бывал в Кускове?

— Нет, даже не знаю, где это.

— А ты, Тема?

— Нет, не был. Да мне и неинтересно это — какие-то баре-крепостные, музеи-шмузеи, дорожки-порожки…

Лила была обескуражена его ответом.

— А я-то хотела вам предложить в субботу туда поехать всем вместе. Я бы вам рассказала, что запомнила интересного…

Может быть, Темка и прикусил бы себе язык. Он, наверное, тоже был бы не против провести субботний день вчетвером на свежем воздухе. Но раз уж он сказал слово «нет», то мальчишеское упрямство не позволяло ему согласиться с предложением Лилы.

— Вы — как хотите. А я ни в какое Кусково не поеду. Нечего мне там делать. Лучше на школьном дворе мячик погоняю.

Этот субботний футбол длился на школьном дворе с утра до вечера. Игроки приходили и уходили, мячи сменяли один другой, но игра шла, казалось, без перерыва, уснащаемая громкой матерщиной.

Словом, Тема отказался. И в душе Санька уже расцвела надежда, что теперь откажется и Коза и они отправятся в неизведанную кусковскую даль вдвоем с Лилой. Но нет, Полина не захотела оставлять подругу наедине с поколоченным сбитым летчиком.

— Раз так, поедем втроем, — заявила она, кинув быстрый недовольный взгляд на Артема.

Это было, конечно, похуже, но тоже ничего. Эх, поскорее дожить бы до субботы!

И вот наконец суббота наступила, и все вышло по задуманному плану. И дождь не пошел, и Тема не припрягся, но и Коза не соскочила. К условленному месту возле метро Санек пришел первым, без четверти десять. Чуть опоздав, появились Лила и Полина. У обеих девчонок за плечами были маленькие щегольские рюкзачки со множеством молний, карманчиков, застежечек, с подвешенными мягкими игрушками.

В метро спустились молча, молча некоторое время и ехали, словно постепенно перетекали из одного состояния в другое — уже не трое одноклассников, а вольные тинейджеры. Молодой человек и две девушки. Едут куда-то по своим делам. Первое время ехали недоумевая, каждый не понимал, почему другие не говорят ни слова. Но постепенно завязался разговор. Тут Санек оценил присутствие Полины. Она болтала о том о сем тогда, когда он и Лила предпочитали помалкивать и даже не обмениваться взглядами. Странно как-то они себя чувствовали, вроде бы даже и неловко.

Путь был неблизкий, сначала на метро с двумя пересадками, до конечной станции, потом еще на троллейбусе, затем пешком. Но, как выяснилось, оно того стоило.

Первое, что бросалось в глаза в Кускове, — громадный прямоугольный пруд. Его было видно еще с автобусной остановки. Ребята купили билеты, и, прежде чем пройти на территорию парка, Саня предложил заглянуть в располагавшееся тут же кафе с красными пластиковыми столиками и такими же креслами. Чтобы угостить где-нибудь девчонок, он специально растряс накануне все свои заначки. Но девочки отказались — они позавтракали дома и еще не успели проголодаться.

От ворот троица свернула направо и пошла по ровным дорожкам среди высоких еще зеленых кустов и сероватых старинных статуй. Тут и там в парке располагались причудливые строения — куполообразный вольер, просторная оранжерея, замысловато украшенный грот. Лила взялась было давать пояснения, но оказалось, что и сама-то она ничего толком не запомнила с прошлого посещения. Разговор снова смолк. Они шли втроем — Санек посередине, — будто окруженные древней тишиной этого места, и не замечали других редких посетителей — в основном мамаш с колясочками.

Молчание становилось неловким. «Неужели так и будем тут дорожки мерить?» — досадовал Санек. Он осторожным жестом повел рукой и коснулся руки Лилы. И поразился — его будто током ударило! Значит, Лила, так же как и он, досадует на эту прогулку втроем.

Склонившись вперед, чтобы видеть подругу из-за Санька, Лила спросила:

— Ты как, не устала?

Коза тоже поняла, что надо что-то менять.

— Ну ладно, черт с вами, скажу, что устала, — фыркнула она, и все с радостью остановились. — Дай мне твою книгу, я сяду на лавочке возле пруда, почитаю. А вы уж тут без меня погуляйте, посмотрите, чего пока не видели!

Ох уж эта Коза, ехидина!