тяжесть. Я же не спас Тиу, не смог помочь многим…
— Но это не твоя вина. Пути духов нам неведомы.
— Я шаман, Джил. Мне предстоит еще отвечать перед ними. Пусть мальчик — последнее, на что у меня, может быть, хватит силы, я не откажусь от этого дара. Есть нечто, о чем я не сказал никому, но тебе скажу. Я это видел. Человек, что создал мир. Не такой как наш. Он взял у него часть души, поселил туда и заставил страдать. Это сильный мир, ибо творец вложил в него и себя. Он управляет этим миром, потому что он принадлежит ему. Он свил его из нитей своей души…
— Кто он? И как духи допустили это?
— Они бессильны властвовать над земными чувствами. Так устроен человек. Эти нити держат его, — Капли Дождя взглянул на Энди и вздохнул, — как ребенка в утробе матери. Их нельзя разорвать до срока, иначе он погибнет. До тех пор, пока тот человек не отпустит мальчика, не переживет в себе его страдания, он не будет свободен. Они связаны… Никогда раньше я не видел…
— Не понимаю, о чем ты говоришь, Джек.
— Не знаю, как объяснить тебе, дорогая. Тот человек страдает тоже, и пока он будет мучиться, мы вряд ли сможем изменить что-то… Знаешь, что такое зов? Зов крови, зов любви, зов плоти… предков?
— Конечно.
— Это то, что выше нас. Тот человек зовет его, и это сильнее мальчика.
— Зачем же ты хочешь творить мандалу? Если ты говоришь, что…
— Знаю, что не смогу излечить его, но я буду просить покровителей облегчить, помочь. Я хочу лишь испросить совет, ибо только они знают, что делать. Хочу просить их подсказать ему путь.
— Зачем ты делаешь это, Джек?
— Духи послали его. Он - мое самое серьезное и последнее испытание. Мне было видение. Я учился всю жизнь, практиковался, молился, достиг многого. Перед тем, как они откроют передо мной тропу мертвых, они хотят убедиться в том, что я отдал своему предназначению все, что они дали… Все, что они открыли мне.
— Ты — великий человек, Джек. Великий шаман, Капли Дождя. Я горжусь тем, что знаю тебя всю жизнь.
— Я тоже люблю тебя, Птица, Целующая Цветок.
Джил засмеялась. Юно, словно вновь стала шустрой пятнадцатилетней девчонкой.
— Никто уже не называет меня так.
— Я открыл тебе это имя, и ты всегда останешься для меня Птицей, Целующей Цветок.
— Что ж, — вздохнула Джил. — Долину мертвых не минует никто. Все пути идут сквозь нее. Ты прав. Лучше идти налегке. Хочу попросить тебя.
— Да.
— Когда соберешься, подожди меня.
— Вот еще! Ты будешь долго приводить себя в порядок.
— И поэтому ты бросишь меня?
— Только не говори, что боишься идти одна.
— Одна боюсь. С тобой нет. Я не буду долго собираться. Одно только возьму с собой. Сожаление, что моя дочь была не от тебя.
— Нам придется нести его вместе. Я заплатил слишком дорого за свой дар, чтобы теперь не исчерпать его до конца.
Когда все расселись и разложили по тарелкам лазанью, Энди встал. Он чувствовал смущение, не зная с чего начать.
— Ну, — это было пока единственное, что он мог с уверенностью произнести.
— Предельно ясно, — подбадривал его Мартин.
— Ну, в общем… Я живу с вами уже давно, но как-то до сих пор не мог пригласить никого на свое новоселье. Здесь собрались те, кто стал дорог для меня. Вы приняли меня, поделились всем, что имели, и я… Вы не представляете, как я благодарен за это. Вы дали мне даже больше, чем имели. Возможность жить. Может быть, я еще не очень вспомнил, как это делается, но это ничего. И хотя, как вы говорите, я чужого для вас племени, это не остановило вас. Я постарался приготовить то, что готовила моя мама. Конечно, это совсем не то, что у нее, но все же. Надеюсь, это можно есть, и вы будете не против попробовать то, что я тут состряпал.
Речь выходила корявой, но это было все, что сейчас мог Энди. Он окинул взглядом всех присутствующих, задержавшись на мгновения на лице каждого. Добрые такие лица. Уже знакомые. Парень успел пропустить сквозь себя эту мысль. Он попытался улыбнуться, но улыбка не получилась, однако, глаза просияли искренностью.
— Я благодарен вам всем и каждому отдельно, что не остались безучастными к моей судьбе, иначе, где бы я сейчас был… Точно, нигде бы уже не был.
— И мы тебя любим, Энди, — заговорила Тиа, стараясь скрыть слезный блеск в глазах.
— Мы рады, что ты здесь, — улыбнулась Джил.
— Я получил сегодня первые деньги. Не много, конечно, но все же. А еще наш чудо-повар Том угостил меня чаевыми, и я купил для всех крошечные подарочки. Не обижайтесь. Это сущие безделушки, но они от сердца. Тебе, Тиа, заколку. У тебя такие прекрасные волосы, что, надеюсь, она не испортит их. Для Дель браслетик. Я не очень разбираюсь в украшениях, поэтому выбирал, что понравилось. Для вас, бабушка Джил, вязаные гетры. По вечерам холодно, а я знаю, что у вас мерзнут ноги. Для Мартина плетеный шнурок на шею. Мне кажется, он подойдет к твоей ковбойской шляпе. А тебе, Капли Дождя повязку на голову. Хоть ты и говоришь, что стар, но у тебя юная душа.
Тиа не выдержала, объехала стол и прижалась к Энди, обхватив руками. Тут же повисла Дель, приникая к плечу щекой. Мартин сгреб всех троих, навалившись сверху, и тоже прижался лицом к волосам парня. Капли Дождя потрепал его по голове, а Джил молча похлопала по запястью. Слезы покатились из глаз мальчишки, и он покраснел.
— Не скрывай, — тихо произнес Джек. — Это чистая вода. Значит, жив еще в тебе источник.
(1) — Июнь.
(2) — Песчаный рисунок из разноцветного песка, содержащий магические символы. Шаманы создают мандалу для перехода в мир духов при обрядах исцеления.
* Найди свой путь.
Часть 6. I WAS TALKING WITH HIM.
6. I WAS TALKING WITH HIM.*
Стив не хуже порядочной домохозяйки протиснулся в студию с пакетами. В гостиной как обычно творился хаос. Бомбежка происходила прицельно со стопроцентным попаданием.
— Господи! — воскликнул он. — Как может один человек создавать такую разруху?! Где ты, Рой, черт тебя подери?! Буду рад услышать, что тебя не завалило этими руинами.
Он на мгновение замер, прислушиваясь, а потом обреченно вздохнул, ставя на стол пакеты.
— Завалило. Почему-то я не удивлен! Ро-ой! Где ты, засранец?!
Наверху полутемно и душно. Окна задраены, и спертый воздух густо теснится в помещении. Маккена полулежит в кресле, свесив с подлокотника ногу, мятый и небритый. Подиум засыпан попкорном, но Рой заезженно пытается попасть следующими кусочками в перевернутый зонт.
— Привет, хозяин склепа! — восклицает Стив.
— Ты выпить принес? — вместо приветствия спрашивает тот.
— О, как же! Обязательно. Что предпочитаешь колу или сок?
— Виски.
— Прости, дорогой, у меня не было документов, и мне не продали. Прикинь, какая неприятность? Я непременно сгоняю еще раз, — потом помолчал и добавил, — в следующей жизни.
— Да пошел ты!
— Конечно. Не люблю кладбища. Они наталкивают меня на мысль о несовершенстве мироздания. А, кроме того, загибаться в одиночку куда более интересная затея, чем в компании. Ты не находишь?
Не дожидаясь очередного комментария, Шон отодвинул тяжелые плотные занавеси и распахнул окно. Свежий прохладный воздух перевалил через подоконник, обостряя запахи и стелясь по полу. Рой перевел на Стива помятый несвежий взгляд. Он открыл рот, но тот опередил его:
— Я готов к твоим оптимистичным замечаниям, но, поверь, я заранее положил на них и забил. Теперь, когда я все сказал, можешь приступать к монологу.
— Да пошел ты!
— Емко, но если рассматривать как побудительный момент, несколько некорректно. Во-первых, куда пошел? С кем пошел? Насколько? И главное, зачем? Конечно, если интерпретировать по своему усмотрению, то вырисовывается следующее. Сейчас я пойду и приготовлю тебе гребанный завтрак, а ты отнесешь свою унылую задницу в душ. Потом, что особенно ценно, и это должно совпасть по времени, когда ты оттуда выйдешь, я уже тоже закончу, мы сядем и поговорим. Да, перед этим я могу обсудить с тобой всевозможные методы, что помогут поднять твой уровень тестостерона. Мне кажется, это уже жизненно необходимо.
— Сделай одолжение. Отвянь, а?
— Нет, милый. Поскольку из всего населения земного шара, похоже, только у меня еще не пропало непреодолимое желание нянчить такую развалину как ты, тебе ничего не остается, как обдумать то, что я сказал. Давай, валяй.
Стив принялся тянуть Роя из кресла, но тот решил сопротивляться.
