Встав под душ, Рон повернул кран и в клубах пара подставил тело под струю горячей воды. Он приказал себе расслабиться. Кожа дышала, ему было очень хорошо, но хотелось большего. Рон размечтался, разморенный теплом и приятной усталостью.
Он хотел понимания, женской нежности, ласки. Что греха таить: он хотел Джейн Сандерс.
Рон всегда гордился тем, что умеет контролировать свою жизнь и уж тем более обуздывать влечения плоти. Но порой одиночество становилось невыносимым.
Он запрокинул лицо под струей горячей воды, надеясь, что она рассеет воспоминание об удовольствии, которое он испытал, чувствуя губы Джейн у своей щеки. Или об еще более сильном и неудержимом чувстве, охватившем его во время поцелуя.
Рон гордился своей логикой. Так почему же сейчас он не может разобраться, чего именно ждет от Джейн. Нечто большего, чем ее умение делать его человеком, способным понимать и принимать недостатки других. Большего, чем ее попытки заставить его улыбаться, когда она улыбается, и смеяться, когда смеется она. Черт подери, до чего все не просто.
Как и все в его жизни. Самые обычные вещи требуют от него изобретательности, упорства и терпения. Как, например, есть, водить машину или открывать дверь, когда в руке чемоданчик с бумагами.
Правда, с подобными проблемами, как бы они ни раздражали, он в состоянии справиться.
А как быть с чувствами, желаниями? Их не увидишь воочию, не потрогаешь, не изучишь по крупицам.
Сжав зубы, Рон потянулся за мылом. Он хорошо знал свое тело — одна сторона была такой, как всегда, а вот вторая изменилась до неузнаваемости. Как доктор Джекил и мистер Хайд у Стивенсона, подумал он, пока пальцы намыливали неровную, покрытую шрамами плоть правого плеча, изуродованную и вызывающую жалость.
Рон слышал все, что о нем говорили, чувствовал на себе любопытные взгляды. Он принял свое уродство как должное, потому что иного ему не оставалось.
Такая яркая, интересная и темпераментная женщина, как Сандерс, могла выбирать. Почему, черт побери, он решил, что она выберет именно его?
7
— Остался еще один кусок пирога! — объявила Энн, стоя в дверях кухни. — Можете разделить между собой!
— Или отдать его Бартону целиком, — ответил Алан, взглянув с улыбкой на Рона. — Он что-то похудел в последнее время.
Девочка, жертва автомобильной катастрофы, была удачно прооперирована, поэтому Алан успел домой к обеду.
— Как хочешь.
Рон сердито сверкнул глазами в сторону Алана и посмотрел на Энн.
— Дело, видишь ли, в том, что он сменил трех лошадей и все равно не смог обойти меня. Внешне мы выглядим одинаково, а разница в весе фунтов двадцать, и все они у него на животе.
— Черт побери, какое вранье! — Алан похлопал себя по животу. — Я пока свободно влезаю в джинсы, которые носил еще студентом.
— Да, дорогой, — улыбнулась Энн. — Только сесть в них ты уже не можешь.
Алан смутился.
Все это время Джейн хранила молчание, сосредоточенно взирая на бокал с вином. Незадолго до обеда Рон нашел ее в кухне, где она помогала Энн. Он был чисто выбрит, волосы — влажные после душа. Этот человек еще ни разу ее не разыскивал. Обычно — избегал. Поэтому Джейн не сразу поверила в случившееся.
— До сих пор не могу привыкнуть, что у нас в доме ребеночек! — крикнула Милли, вбегая в кухню со стаканом молока в одной руке и блюдцем с мороженым в другой.
Маленький Рон уже закончил обед и нетерпеливо ерзал, слушая разговоры взрослых. Улучив момент, он получил разрешение доесть десерт у себя в комнате, откуда уже доносились негромкие звуки детской передачи.
— Это просто сюрприз! Вернуться с тренировки и найти тетю Джейн с ребенком на руках! Ого-го!
Милли плюхнулась на стул, поставила стакан и схватила ложку для мороженого — и все это едва ли не одним движением.
— Потом вдруг оказалось, что дядя Рон собирается удочерить ее. Дважды ого-го!
Рону приятно было слышать искреннюю радость в голосе девочки. Всего два месяца отделяли Милли от ее тринадцатилетия, и она очень старалась быть «взрослой». Хотя, конечно, часто забывала об этом.
— А когда ты заберешь Габи домой, дядя Рон? — спросила она с набитым ртом.
Рон посмотрела в глаза Джейн и, прочтя в них тот же вопрос, уклонился от прямого ответа.
— Я еще точно не знаю. У меня во вторник слушание дела.
— Ты всегда можешь оставить Габриэллу у нас, — предложила Энн, вернувшись с яблочным пирогом и полным кофейником свежего кофе. — Я была бы рада еще одной девчушке у нас в доме.
— Да, дядя Рон! — воскликнула Милли. — Я обожаю возиться с малышами!
— Это чудесно, — заметила ее мать, расставляя чашки. — А кто останется с ней, когда ты унесешься на тренировку, на теннис или на прогулку с друзьями?
— Никаких проблем. Я просто возьму Габи с собой.
Поставив кофейник на маленькую соломенную плетенку, Энн присела за стол.
— Прости, дорогая, но это не так просто.
— Почему?
— Да потому, что тебе придется всюду брать с собой подгузники, простынки, бутылочки и несколько пар ползунков на смену.
Милли поморщилась.
— Ой! Это похоже на работу.
— Ты совершенно права, — серьезно сказала Энн. — Поэтому я и убеждаю дядю Рона оставить Габриэллу у нас. Я хожу на службу только два дня в неделю, пока не родилась твоя сестричка.
Успокоенная Милли выскребла остатки мороженого и переключилась на Джейн.
— Спорю, тебе ужасно не хочется отпускать малышку, но, может быть, дядя Рон позволит тебе ухаживать за ней время от времени.
— Вообще-то я стараюсь уговорить ее на большее, — вставил Рон, прежде чем Джейн успела ответить.
Сверкнувшие от любопытства глаза Милли уставилась на Рона.
— Да-а? На что же это?
— Переехать ко мне и помогать с Габи до тех пор, пока суд не решит, буду я ее отцом или нет.
Рон решил использовать шанс, хотя знал, что рискует. Расчет на удачу был пятьдесят на пятьдесят, а это побольше, чем обычно в суде.
— Отлично! — закричала Милли. — Как в одном фильме, который я недавно видела. Только там был мальчик, его матерью была сестра той женщины, а отцом — брат того парня, про которого фильм.
Милли выжидательно обвела взглядом сидевших за столом. Поскольку все молчали, она продолжила.
— Ну так вот, те двое, я имею в виду родителей, погибли в авиакатастрофе и оставили мальчика сиротой, как Габи. Понимаете?
Рон вдруг сообразил, что она ждет отклика.
— Думаю, да, — ответил он сдержанно.
— И тогда… Где я остановилась?
— Авиакатастрофа, — подсказал Алан.
— Ну да. Так вот эти двое, тетя и дядя мальчика, начали спорить, кто должен усыновить ребенка…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
