– Не хочешь ли ты этим сказать, что Жанбаев все еще находится в заблуждении относительно характера взрывов на нашем железнодорожном строительстве? - спросил Осипов, не совсем еще понимая, к чему клонит Саблин.
– Нет, не хочу. Он мог заблуждаться только вначале, но с тех пор у него было достаточно времени с помощью счетчика Гейгера убедиться в своей ошибке.
– М-да… - с сомнением покачал головой Осипов, - а может быть, он все-таки еще заблуждается?
– Почему же? - удивился генерал.
– Да потому, что Ершов доставил ему мотоцикл для того, вероятно, чтобы он лично съездил на строительство и собственными глазами посмотрел, что там делается.
– Едва ли только для этого понадобился ему мотоцикл. Он мог бы съездить на строительство и на поезде.
– Но зачем все-таки понадобился ему мотоцикл? - стоял на своем Осипов.
– Скорее всего, для скрытой перевозки рации. Ершов ведь надежно замаскировал ее в коляске мотоцикла.
– Меня такой ответ не удовлетворяет, Илья Ильич. Он нашел бы более надежный способ запрятать куда-нибудь свою рацию. Это не проблема.
– А ты считаешь, значит, что мотоцикл ему нужен только для поездки на стройку? - спросил Саблин, подумав с досадой, что упрямство полковника выведет его когда-нибудь из терпения.
– Нужно ведь как-то объяснить, зачем ему понадобился этот мотоцикл, - уклончиво ответил Осипов, не собираясь сдаваться.
– А для меня ясно одно, - слегка хмурясь, заметил Саблин: - на стройку он на мотоцикле не поедет, - это рискованно, а Жанбаев всячески избегает риска. Я даже думаю, что мотоцикл ему нужен, пожалуй, для того только, чтобы свободнее перемещаться и не дать возможности запеленговать свою рацию во время радиопередач.
– Но Ершова-Мухтарова, которого он считает своим помощником, тоже ведь могут запеленговать? Выходит, что, спасая себя, он ставит под удар своего помощника?
Саблин ждал этого вопроса и, не задумываясь, ответил:
– Ершов-Мухтаров будет, очевидно, вести с Жанбаевым очень короткую радиосвязь, главным образом прием его приказаний. Сам же Жанбаев, кроме связи с Ершовым-Мухтаровым, должен еще поддерживать регулярные сношения со своим резидентом, что связано, конечно, с немалым риском. Вот ему и потребовалось вмонтировать рацию в мотоцикл, чтобы вести передачи из разных точек, значительно отстоящих друг от друга. Мотоцикл же может быть у него совершенно легально. Донес ведь нам Малиновкин, что как член археологической экспедиции, работающей где-то на отшибе от основной группы, Жанбаев имеет возможность заправляться бензином в Перевальской археологической базе.
Говоря это, Саблин все более проникался убеждением в правильности своей догадки. Встав из-за стола, он прошелся несколько раз по кабинету, продолжая обдумывать эту мысль, и, окончательно уверившись в правильности ее, остановился перед Осиповым:
– А в том, что Жанбаев не собирается на строительство, есть и еще одно доказательство: он ведь приказал Ершову сообщать ему о грузах, идущих на стройку. Зачем ему это, если бы он сам туда собирался?
– Да-а, - задумчиво проговорил Осипов, приглаживая коротко подстриженные волосы. - Замысловато, замысловато все получается… Будем, однако, ждать новых сообщений Ершова. Может быть, и прояснится кое-что.
НЕ ДОПУЩЕНА ЛИ ОШИБКА!
Майор Ершов так устал в этот день перед встречей с Жанбаевым, что, казалось, готов был тотчас же заснуть мертвым сном. Но этого не случилось. Беспокойные мысли долго еще тревожили его, и он вертелся с боку на бок, комкая подушку и тяжело вздыхая.
Зачем понадобился Жанбаеву мотоцикл? Куда он собирается поехать на нем? Что думает о нем, Ершове? По-прежнему относится с подозрением или станет доверить теперь? Почему интересуется железнодорожными грузами?
Все это было пока неясно, непонятно Ершову, но все требовало скорейшего ответа, верного решения. Без этого нельзя действовать дальше и надеяться на успех. Более того, необдуманным ходом можно провалить все дело, упустить опасного врага, хуже того - дать возможность врагу осуществить его преступные планы.
Около шести часов утра вернулся с дежурства Аскар. Слышно было, как он умывался, а потом гремел тарелками на кухне, - решил, наверно, перекусить что-нибудь перед сном. Спустя несколько минут скрипнула дверь его комнаты. Теперь он ляжет спать и проспит, пожалуй, часов до двенадцати.
В каких отношениях этот человек с Жанбаевым? Только ли хозяин его квартиры или еще и сообщник? Это тоже необходимо было решить возможно скорее. В том, что какая-то связь между ними существует, у Ершова, впрочем, почти не было сомнений.
Не это, однако, было сейчас самым главным для Ершова. Более всего волновал его теперь вопрос: как будет вести себя Жанбаев в дальнейшем с ним, с Ершовым? Ведь задание, которое он дал ему, в сущности, пустяк. Сведения эти и Аскар сумеет раздобыть. Вот разве только сообщить их без рации не сможет…
Ершов прикидывал все это и так и этак и решил наконец, что если Жанбаев свяжется с ним вскоре по радио, то, значит, доверяет, не свяжется - нужно будет признать, что он, Ершов, раскрыл, обнаружил себя чем-то, спугнул опасного врага.
Была и еще одна забота у майора Ершова: нужно было проснуться не позднее девяти часов, чтобы ни Аскару, ни Темирбеку не дать повода догадаться, что Ершов ведет себя не очень осторожно, - ведь это значило бы для Жанбаева, что у него плохой помощник.
Ершов, впрочем, приучил себя вставать в любое время, когда это было нужно. Вернее, беспокойная работа приучила его каждую минуту быть настороже, ибо от этого зависели не только успех или неуспех порученного ему дела, но и собственная его жизнь.
Проснулся Ершов без пяти девять. Ему не требовалось много времени, чтобы сообразить, где он, что делал вчера, что должен сделать сейчас, он вспомнил все почти мгновенно, - тут тоже сказывался жизненный опыт.
В доме было тихо. Только в соседней комнате осторожно ходил кто-то, - наверно, Темирбек поднялся уже и старается не шуметь, чтобы не разбудить своего двоюродного брата, которого он, как казалось майору, побаивался немного.
Ершов перевел взгляд на окно. Солнце ярко освещало противоположную сторону улицы и дом старухи Гульджан, в котором квартировал Малиновкин. Окно его комнаты было распахнуто. Значит, лейтенант встал уже. Они условились: по утрам открытое окно будет означать, что Малиновкин бодрствует, а днем и вечером, - что он дома. Означало это также, что Дмитрий, видимо, хочет узнать поскорее подробности вчерашней встречи Ершова с Жанбаевым и ждет новых указаний майора.
Но что же можно приказать ему? Что вообще можно предпринять? Нужно бы встретиться с ним как-то и поговорить, объяснить сложность создавшейся обстановки. Но и это тоже было не так-то просто. Черт ведь его знает, этого Жанбаева, может быть, он не считает еще испытательный срок оконченным. Нет, тут уж лучше соблюдать строжайшую конспирацию до конца. О том, где, когда и как встретиться с Малиновкиным, требовалось еще подумать. А пока Ершов тоже открыл окно и, высунув в него голову, посмотрел вдоль улицы направо и налево. Это означало для Малиновкина, что у майора все в порядке и что лейтенант может быть пока свободен и заниматься своими делами до полудня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
