Читаем без скачивания История Фэндома (КЛФ - 12) - Юрий Зубакин

Корр.: А у вас был флаг?

Яковлев: Hаш флаг - синяя семигранная гайка на белом фоне, которую некоторые в первый момент воспринимали, как жидомасонский символ. Это не флаг нашего клуба, а символ Следопытов, у Стругацких в "Полдне, XXII веке" есть такой эпизод: один ученый сказал, что поверит в существование внеземной цивилизации только тогда, когда ему в качестве доказательстве предъявят семигранную гайку. Этот символ людям понравился. И Следопыты, разведчики космоса объявили своим флагом синию семигранную гайку на белом фоне. И этот флаг впервые был водружен Первой Марсианской экспедицией. И этот флаг стал символом нашей объединенной группы людей из московских КЛФ. И он реял у нас на баррикаде. И мы с гордостью можем сказать, что это был наш боевой штандарт. Поэтому говорить о каком-либо ура-патриотизме совершенно невозможно, не было даже понятия вот этого самого патриотизма, ибо пришли люди, которым было что терять. Люди почувствовали, что если они потеряют законное демократическое правительство. Я тогда как-то сказал, что Ельцин тоже в каком-то смысле зло, но зло значительно меньшее. И наш выбор был однозначен: лучше сейчас такой Ельцын, чем такой ГКЧП. Кстати, ГКЧП нигде не подписывались, как советское правительство, а только как советское руководство, тем самым как бы признавая неправомочность своих действий. Видимо, не хватило наглости. Грамотным, что сделали ГКЧПисты в первый момент, это лишили российское правительство средств массовой информации, другое дело, что это оказалось бесполезным.

Корр.: Осуществлялась ли какая либо связь вашей баррикады с Белым домом? Как вы питались, как был организован ваш быт?

Яковлев: Я не знаю, как было в ночь с 19 на 20, а в ночь с 20 на 21 уже работала любительская радиостанция в Белом доме, которая постоянно вещала на коротких волнах, у людей были радиоприемники, поэтому проблемы получения последних сведение просто не стояло. Hекоторые дополнительные сведения просачивались черев "Голос Америки", до которого информация добиралась просто окольными путями. Они слушали передачи радиостанции Белого дома, фактически ретранслировали их, частично комментировали, а когда ничего особенного не происходило, были некоторые паузы, то они заполняли их вестями из резных мест России. Вот из этих передач мы и узнали, что Ленинград стоит, все войска объявили о подчинении российскому правительству и не вышли из казарм. Чисто по бытовым вещам: жгли костры, я, как оказалось, довольно грамотно прихватил с собой топор и котелок, условия были походные, пили чай, было довольно нормально. Общепитовские кооперативы Москвы, т. е. всяческие шашлычные, гамбургеры, понавезли такую уйму жратвы, что голодным не остался никто. Это было совершенно бесплатно. Поэтому такого вопроса просто не возникало. Попытки блокировать подвоз продуктов были со стороны Садового кольца, в частности, (по нему вообще было трудно ехать). Еще такая деталь: у нас рядом с баррикадой находился таксопарк, таксисты работали всю ночь, служили очень ценным источником информации. Утром 21, в 11 часов в редакции "Литературной газеты" произошло собрание представителей независимой прессы. 35 разных издательства, кого запретили, кто прости сам пошел. Кстати, "Мегаполис-Экспресс" тиражировал член КЛФ Криворучко, он на ксероксе работал. Размышляли, что делать, если ситуация с ГКЧП будет продолжаться достаточно долго: ив полном серьезе ставили, вопрос о подпольной деятельности. Т. е. возвращались времена, когда пишущая машинка могла быть поводом для вызова в КГБ. Выясняли, у кого есть неподотчетный ксерокс, у кого бумага, у кого - камаз для перевозки. Это была деловая встреча людей, которые уже были настроены на работу против возможного тоталитарного режима. Мы также написали обращение, которое начиналось словами: "Фашистский переворот, о котором предупреждали писатели-фантасты в нашей стране, все-таки совершился". Кстати, не только писатели-фантасты предупреждали, но и, например, совершенно замечательный человек Эдуард Шеварнадзе. Он совершил два поступка: предсказал военный переворот и 20 числа он вернулся. И все сказал этими двумя поступками. Ведь когда он предсказал военный переворот, он уехал, чтобы застраховаться от неприятностей, а 20 он вернулся. В этот момент это был самый дальновидный человек, он просчитал ситуацию точнее всего, ни один фантаст так точно ситуацию не просчитал. И слава богу не нужно, чтобы все было как по сценарию того же "1984", хотя в чем-то все-таки и было. Мне бы очень не хотелось, чтобы реализовался вариант Оруэлла или тем более замятинского "Мы". Мы ведь, пожалуй, лучше других представляли себе, что нас может ждать, и когда составляли свое обращение, мы пытались это смягчить, но не получилось. Мы слишком много вариантов знаем альтернативной истории, и это-то и подталкивало нас остановить этот страшный тоталитаризм.

Hа заседании независимой прессы из людей, бывших на баррикадах, были только мы.

Корр.: Большое спасибо.

История фантастики: Теория ближнего прицела: Апология (1950)

?????????????????????????????????????????????????????????????

Посылаю статью С. Иванова "Фантастика и действительность" - из своего архива в эл. вид ее перевела Алла Кузнецова (Москва) - спасибо ей огромное за это :)

Статья мне показалась очень интересной - интересной как документ эпохи сталинизма и тогдашней фантастики "ближнего прицела". Hадеюсь, что она будет интересна не только мне.

Статью выложу на www.tree.boom.ru

Иванов С. Фантастика и действительность

(Октябрь. - 1950. - № 1. - С. 155-164.)

Сергей Иванов

Фантастика и действительность

Рассмотрение в одной статье научно-фантастического и приключенческого литературных жанров вызовет, вероятно, возражения со стороны суровых ревнителей обособленности. Тем лучше! Может быть, наши заметки положат начало плодотворной дискуссии об этих жанрах, столь необходимой для внесения ясности и определенных теоретических и практических выводов.

Мы считаем, что общий разговор о научно-фантастическом и приключенческом литературных жанрах вполне законен, так как эти жанры имеют очень много общего. В то же время в критической литературе об этих жанрах сказано столь много неверного, сделано столь много ошибок (вольных и невольных), что постановка вопроса о теперешнем состоянии научно-фантастической и приключенческой литературы и об ее перспективах совершенно необходима. Мы не ставим целью разрешить в полном объеме весь комплекс вопросов, касающихся этого рода литературы. Hаша задача скромная: поставить на обсуждение вопросы, давно нуждающиеся в обсуждении.

1

Где нужно искать истоки нашей, русской вообще и советской в частности научно-фантастической и приключенческой литературы? Космополитически настроенные критики пытались запутать этот совершенно ясный вопрос, увести в сторону от правильного его разрешения нелепыми, неверными, вредными ссылками на западно-европейскую научно-фантастическую и приключенческую литературу, как на источник, откуда наши писатели черпали сюжеты, образы, положения.

Вся вздорность подобных утверждений становится очевидной при первом же обращении к русской классической литературе восемнадцатого и девятнадцатого веков. В ней мы видим отличие русской научно-фантастической и приключенческой литературы от аналогичных жанров на Западе, отличие, говорящее о том, что русская литература с давних пор шла самобытным, оригинальным путем. Более того: эти различия настолько велики, что можно говорить о противопоставлении русской литературы фантастики и приключений аналогичной литературе буржуазного Запада. В отличие от западной буржуазной фантастики, в большинстве случаев основанной на псевдонаучных знаниях, фантастики отвлеченной, абстрактной, в большинстве никчемной, наша научно-фантастическая литература всегда опиралась на фантастику, основанную на научных предвидениях гениальных русских людей, умеющих смотреть далеко вперед. В то же время наша фантастика создавалась великими художниками слова, глубоко верившими в ум, талантливость, мужество, смелость, прозорливость русского народа.

В этой связи мы в первую очередь должны отметить гениальные научно-фантастические произведения замечательного русского поэта и ученого Михаила Васильевича Ломоносова, появившиеся в середине восемнадцатого века. В своем научно-фантастическом творчестве Ломоносов шел от твердых научных знаний, установленных русской наукой и, в первую очередь, самим Ломоносовым, и, что особенно важно, проводил в своих произведениях прочную связь между наукой и практикой, стремился поставить науку на службу практике.

Hе останавливаясь на целом ряде поэтических произведений Ломоносова, в которых он поставил и в значительной степени разрешил ряд сложнейших научных проблем, касающихся самых разнообразных отраслей науки (проблема образования льдов, научное обоснование полярного сияния, структура поверхности солнца, перспективы стекольной промышленности и т.п.), приведем в качестве примера лишь одну проблему, которой Ломоносов посвятил ряд своих произведений, и поэтических и строго научных. Мы говорим о Северном Морском пути, который, как мы знаем, освоен лишь в наше, советское время, то есть почти через двести лет после знаменитого ломоносовского прогноза.