И когда Фортунат все это увидал, он не пожелал отправиться далее, вспомнил о своей возлюбленной супруге Кассандре и о двух своих сыновьях и всей душой потянуло его домой. Он повернул вспять и направился домой и проскакал на обратном пути через многие земли, какие прежде не проезжал. Сперва через пустыни он добрался до Горы Святой Катерины, что в горах Синайских, оттуда пустынями достиг Иерусалима, дабы поклониться святым местам, и, хотя он все объехал, у него осталось все же полных два месяца до срока, назначенного для прихода галеры, и он надумал скакать тем временем в Алькеир, поблагодарить короля Солтана за его толмача и рекомендательные грамоты, что пришлись ему весьма кстати. И возвратился в Алькеир, откуда и выступал в путешествие. Но Солтан прежде него другим путем ускакал в Александрию. Фортунат также поспешил туда и вновь явился к своему доброму другу Адмиральдо. Тот обрадовался и оказал ему великие почести, ибо слыхал, как он, подобно истинному рыцарю, отважился пересечь и объехать столь дальние земли. Но когда Фортунат вновь пробыл в Александрии восемь дней, имея в своем распоряжении многих диковинных зверей и прочее тому подобное, напала на него тоска по дому. Тем временем пришла в Александрию его добрая галера, каковой, как и прежде, выдали охранную грамоту. И хотя Фортуната с ними не было, они выручили все же большую прибыль и привели галеру доверху груженной столь дорогим и богатым товаром, что он втрое превосходил тот, который Фортунат послал с ними. Он этому весьма обрадовался, а особливо тому, что нашел всех своих слуг бодрыми и здоровыми. Они к тому же привезли ему письма от его возлюбленной супруги Кассандры, что пребывает она в добром здравии, равно как и его сыновья.
И Фортунат сказал некоему из своих купцов, дабы они поторопились с куплей и продажей, ибо ему не терпится возвратиться домой, что те и свершили. Они дешевле распродали свой товар, а кто продает по сходной цене, тому святой Николай помогает,[108] а кто покупает товар, как он ему предлагается, тот тоже скоро оборачивается. И если прочие галеры и суда простаивали в Александрии по шести недель, покуда их разгрузят, купят и продадут, то они управились со своими делами в три недели, ибо знали о желании своего господина. О том, что они так спешат, проведал король Солтан, он не пожелал, чтобы Фортунат уехал прочь, не откушав с ним, и позвал его вечером пред тем, как тому утром отбыть. Фортунат не мог отказать ему в этом. И велел всем взойти на галеру и вывести ее в открытое море и сказал, что явится к ним тотчас, как пиршество завершится, и чтобы они были готовы тотчас поднять паруса, что они и сделали. Тем временем Адмиральдо заехал за Фортунатом, и они вместе поскакали во дворец и замок, лежавший на возвышении, откуда был виден город и простиравшееся за ним широкое море.
И когда они явились ко двору, король весьма любезно встретил его, Адмиральдо был его приближенным, и король спросил Фортуната о том, что приключилось с ним в чужих землях, и Фортунат обо всем ему поведал и усердно благодарил короля за рекомендательные письма, он сказал ему, что через его письма был с почестями принят всеми государями и что через эти письма все прочие господа неизменно оказывали ему покровительство, и, не будь их у него, навряд ли завершил бы он свое странствие. Солтану это пришлось по душе. Но я добавлю, что Фортунатов кошель был ничем не хуже королевских писем. Покуда они беседовали, накрыли богатый стол, ведь вам известно, могущественные властители всюду живут в роскоши, а тем паче Солтан, у кого одних лишь мамелюков,[109] сиречь наемников, что прислуживают ему за столом, полторы тысячи.
Как Фортунат был приглашен королем Солтаном в гости, как были оказаны ему великие почести и как он одарил мамелюков Солтана
И когда они отужинали, и мамелюки, сиречь христиане, отрекшиеся от веры, числом около тысячи двухсот все еще оставались в зале, ожидая приказаний, Фортунат сказал королю Солтану, коли ему угодно, даст он каждому мамелюку по десять дулей, всякий из которых стоит три четверти рейнского гульдена. Солтан ответствовал, что дозволяет свершать это.
Тут Фортунат велел всем мамелюкам поочередно подойти к нему, ибо он желает всех их наградить, и велел явиться также повару и хранителю погребов. И держа кошель раскрытым, чтобы можно было с легкостью запускать и вынимать руку, спрятал его под столом, чтобы никто не догадался, что кошель чудесный, ибо даже в ста кошельках не могло поместиться и половины тех денег, какие он так быстро раздал им.
И когда он оделил всех и никого более там не осталось, взяло Солтана удивление, как он смог принести с собой столько тяжкого золота, и рассудил, что Фортунат выказал ему большую честь, столь богато одарив его мамелюков. И сказал: «Вы – благородный человек, и мне надлежит отплатить вам тем же. Ступайте за мной, я покажу вам свои сокровища». И он повел Фортуната в высокую башню, сплошь сложенную из камня, со многими нишами. В одной нише было там множество серебряных изделий и высились кучи серебряных монет, подобно тому как насыпают рожь и овес. Следом Солтан подвел его к другой нише, она была полна драгоценными золотыми изделиями. Стояли там огромные сундуки, доверху наполненные золотыми монетами, гульденами, потом король показал Фортунату еще одну нишу, где были сундуки, ломившиеся от изысканных драгоценностей и великолепных убранств, в кои король облачался, когда желал предстать пред своими подданными во всем своем королевском величии, они были усеяны драгоценными камнями – рубинами, бриллиантами, сапфирами, изумрудами, превосходными жемчугами, и всему тому не было числа. И еще стояли там два особенных золотых светильника, украшенных парой огромных карбункулов, столь красивых, что ночью казалось, будто горят свечи. Фортунат от души подивился этому. Он и не помышлял, что король может владеть столь великими прекрасными и роскошными драгоценностями в таком непомерном числе, и похвалил королю его сокровища. И когда король услыхал, что они так пришлись ему по душе, он сказал: «У меня в опочивальне есть одно сокровище, каковое мне дороже всего того, что вы здесь видели». Фортунат спросил его: «Что же это такое, раз оно столь драгоценно?» – «Я покажу тебе это», – сказал Солтан и повел его в свою опочивальню, просторный, светлый и прекрасный покой, все окна какого выходили на широкое море. И Солтан склонился над неким ларцем и вынул оттуда невзрачную на вид потертую фетровую шляпу, подобные ей носят обыкновенно монахи, бродяжничая по землям, и сказал Фортунату: «Эта шляпа мне милее всех тех сокровищ, какие вы видели. Причина этого в том, что хотя она сама и не сокровище, но зато с ее помощью их можно раздобыть. Не в силах она добыть лишь себе подобной шляпы». Фортунат сказал: «О всемилостивейший король, коли это угодно вашему королевскому величеству, я все же хотел бы знать, что может эта шляпа либо каким она обладает свойством, раз вы ее столь дорого цените?». Король ответствовал: «Я скажу тебе это. Она дорого обошлась мне, дороже, чем стоит сейчас твоя доверху груженная галера. Свойство ее таково, если я либо кто иной наденет ее, то окажется там, где пожелает. Это меня всячески развлекает, более, нежели мои сокровища. Если я пошлю слуг на охоту и мне захочется быть с ними, я надеваю шляпу и задумываю отправиться к ним и тотчас оказываюсь подле них. И коль скоро есть в лесу зверь, мне стоит только захотеть, как я оказываюсь вблизи него и гоню его им в руки. Когда я веду войну и мои наемники пребывают на поле битвы, тогда если я пожелаю, то могу очутиться с ними. И стоит мне захотеть, как я вновь здесь, в моем дворце, куда все мои сокровища не в силах меня перенести». Фортунат спросил: «Жив ли еще мастер, изготовивший ее?». Король ответствовал: «Сие мне неведомо. Это был некто из Спарги, из города Аламанелия,[110] там и поныне есть высшая школа великого искусства нигромантии,[111] где ей обучают. Жил там ученый и многосведущий в искусстве нигромантии доктор, коему я дал много добра и богато одарил его и с великими почестями отослал домой. Жив ли он еще, мне это неведомо». Фортунат подумал: «О, если бы эта шляпа стала моей, она так подходит к моему кошельку!».
Как Великий Солтан показал Фортунату свои драгоценные сокровища, в их числе и чудесную шляпу, каковую Фортунат у него похитил
И с тем сказал королю: «Я полагаю, что, раз шляпа обладает столь великой силой, она чересчур тяжела и давит на того, кто ее наденет». Король ответствовал: «Она не тяжелее любой другой». И велел ему снять берет, и собственноручно водрузил шляпу ему на голову, и спросил: «Неправда ли, она не тяжелее любой другой?». Тот сказал: «Воистину так, я и не помышлял, что она столь легка, а вы столь глупы, что наденете ее на меня». И тотчас пожелал очутиться на своей галере, со своими слугами, где в сей же миг и оказался. И едва он очутился на галере, как приказал ставить паруса, и, поскольку дул крепкий ночной ветер, они весьма быстро поплыли прочь.
