– Трахать тебя? – Валид усмехается. – Стану. С удовольствием ворвусь в твоё тело. Такая сладкая, послушная. На мой член так же послушно сядешь?
– Я же не…
– Нераспечатанная, – грубость прямо в мой рот выдыхает. – Помню. Но целкой ты раз будешь. А дальше начнешь опыт впитывать. Как меня ублажать.
Его слова пощёчинами бьют по щекам. Горю, словно меня на адскую сковородку бросили. Палач снова свою натуру показывает. Немного нормальности, а после своей жесткостью обрушивается.
Подхватывает меня на руки, спиной вжимает в бортик. Коленями зажимаю его торс по бокам, хватаюсь за шею. Валид держит крепко, так, чтобы не сбежать от него никогда.
Я вскрикиваю, когда член по моему лону проходится. Каждый сантиметр ощущаю. Напряженная плоть прижимается. Разрывает мыслями про то, что будет дальше.
Внутри: вулканы и кратеры. Всего от одного движения. Тело будто стрелами пронзает. Палач касается чего-то. Потаенной кнопки, которая вспышки удовольствия выпускает.
Кусаю губу, глуша неожиданный стон. Я этого не хотела! А Палач внимательно смотрит. Изучает реакции. Ненавижу! Взглядом это пытаюсь передать.
– Красивая, блядь.
Комплимент отвешивает вместе с тем, как прижимается к моим губам. Кусает, как я до этого. Прихватывает, тянет, а после языком щекочет. У меня голова кружится.
– Трахнуть бы тебя сейчас, – шепчет, но его слова сиренами внутри гудят. – Вот так, – толкается резко, по моему лону проезжает. – Грубо и с оттяжкой. Чтоб орала и просила большего. Как маленькая хорошая девочка принимала бы мой хуй. Покорно, без остановки.
Валид свои движения повторяет. Меня потряхивает. Низ живота спазмами сводит. Неправильными, больными. Я распахиваю рот, стараясь вдохнуть воздух. Остудить непонятный пожар внутри.
Но воздух в комнате спертый, вода – слишком теплая. Меня со всех сторон жаром сжимает. Я горю, вот-вот в пепел превращусь. Особенно от того, как мои соски о торс мужчины трутся.
Палач усмехается. Чувствует.
На другое списывает.
В его темных глазах – бездна. Сплошная, опасная. На дне бесовские огни пляшут. Я словно не в глаза смотрю, а в суть его желаний. Где мужчина меня уже берет, таранит своей длиной.
– Валид…
Имя мужчины царапает горло. Кажется, впервые произношу его вслух. Выталкиваю из себя вместе с последними каплями кислорода. Ничего во мне не остается.
Едва с головой не ухожу под воду, когда Валид резко отпускает. Ноги дрожат, подгибаются. Словно я забыла, как вообще самой стоять. Смотрю на мужчину, не зная, чего ещё от него ждать можно.
– Вали нахуй, – рявкает. – Давай, Александра, жопой двигай. Или хочешь, чтобы тут натянул?
Я срываюсь с места. Быстро плыву к лестнице, боясь, что Валид передумает. Бросится вдогонку. Выбираюсь на прохладный кафель, кручу головой, пока не замечаю сухие полотенца на одном из деревянных лежаков.
Хватаю, обматываясь. Полотенце короткое, оно едва лоно прикрывает. Вода стекает по телу, попадает в глаза и жжет. Но я не отвожу взгляда от Палача. Пытаюсь понять, что ему в голову пришло.
Тот круги нарезает. Руками взмахивает, от чего каждая мышца на его спине прорисовывается. Вдоль бассейн пересекает, отталкивается и в обратную сторону плывёт.
Я сомневаюсь, но после возвращаюсь в предбанник, где валяются мои вещи. Натягиваю платье на влажное тело, лишь бы прикрыться. Полотенцем волосы вытираю.
Дрожь никуда не уходит. И страх близости кусает под ребрами, и… Что-то другое. Но об этом я думать не буду! Да и не получается, Валид быстро меня догоняет.
На меня не смотрит. Тоже натягивает одежду, а я слежу, как капли по его мышцам змейками бегут. Изгибы мускул повторяют. Оторваться не могу. Потому что…
Хищника всегда в поле зрения держать нужно.
– Пошли, – приказывает сухо. – Твою комнату покажу.
– Отдельную? – спрашиваю с надеждой. Иду за мужчиной, но дистанцию стараюсь держать. – Или…
– Пока отдельную. Начнешь хуйню творить – будешь под моим наблюдением всё время. Уяснила?
– Да.
Я слышу приглушенные мужские разговоры, смех, звон стекла. Но к своим людям Палач меня не ведет. Подталкивает в сторону лестницы на второй этаж.
Моей спальней оказывается та, что дальше всего. Небольшая, скромная. Кровать и шкаф – вот и вся обстановка. Даже зеркала нет. Хотя мне страшно представить, как я выгляжу сейчас.
– Там шмотки, – Валид кивает на пакеты возле кровати. – Выберешь, что тебе подойдёт. Без меня отсюда не выходишь.
– А ваши… Остальные, кто в доме, они там празднуют?
– С нами хочешь?
– Нет! Просто, они там пьют, веселятся… А потом могут ко мне пойти, и вы сами говорили, что… Голодные.
– К тебе не пойдут. Ты моя девочка, – хмыкает, показательно медленно осматривает изгибы моего тела. – Никто не тронет. Мы посидим немного, после я всех их в другую часть дома отправлю. Подальше от тебя.
Я киваю. Благодарность рвётся изнутри, но я её проглатываю. Валид сам эти условия создал, а я должна радоваться? А вот хрен тебе. Если один тут себя как варвар ведёт, то я не собираюсь этикетом блистать.
Валид уходит, дверь захлопывается с громким ударом. Несколько минут стою на месте, но никто не возвращается. Выдыхаю, немного расслабляюсь. Заглядываю в пакеты, смотрю, что там за вещи.
Обычные, вполне приличные. Джинсы, футболки, платья. От комплектов белья краснею. Даже не хочу знать, кто их выбирал и представлял меня в них! Но делать нечего.
Переодеваюсь. Узкие светлые джинсы садятся на меня идеально. Точь-в-точь, словно по моим меркам шиты. Иногда я не могу угадать с размером, а эти уголовники – они выбрали точно.
Натягиваю белую блузку из плотной ткани, с широкими рукавами. Это самое закрытое, что есть из вещей. На пижаму я даже не смотрю. Нет, хочу прикрыться как можно сильнее.
Боже, я бы не была против, если бы Валид потребовал меня в паранджу укутаться. С радостью! Во всё, что хоть немного остудит его интерес ко мне. Чудо, что в бассейне сдержался.
Краснею, стоит вспомнить, что мужчина творил. А я?
Ладненько, забыли.
Не было этого!
Я усаживаюсь на кровати, притянув к себе колени. Спать – страшно. Да и не хочется. Слишком взбудоражена. Вместо этого прислушиваюсь к звукам в доме.
Все – далеко.
А после вовсе затихают, кажется, Валид действительно отправил людей подальше. Выжидаю ещё полчаса, но в доме повисает тотальная тишина. Разрываемая только бурчанием моего живота.
Я не помню, когда ела нормально. Утром что-то перекусила на ходу, слишком волновалась. А потом это интервью срочное, не было времени. В моем желудке только остатки алкоголя.
Решаюсь. На цыпочках подбираюсь к двери, аккуратно приоткрываю её. Валид говорил без него не выходить, но… Не кричать же на весь дом в надежде, что меня покормят.
Каждый шаг кажется громким выстрелом в уснувшем доме. Двумя руками держусь за поручни, спускаюсь в темноте. Надеюсь, что смогу найти кухню. Иначе действительно пойду бушевать и требовать покормить заложницу.
Есть же какие-то правила для террористов?
Вроде: голодом не морить, руки не распускать, раз в неделю на свежий воздух выводить.
Если ещё никто не написал, то я готова! Жирным шрифтом пропишу, чтобы всякие Палачи к невинным девушкам не приставали. Нечего. Пусть в других местах себе развлечение ищут.
Я выхожу в холл, а после замираю. Входная дверь манит. Словно маяк, с крошечным отблеском света. Мозг тут же начинает генерировать мысли одна за другой.
Дождь почти утих. Отель – в минутах двадцати отсюда. Если повезет, моё исчезновение заметят через несколько часов. Даже если через полчаса – этого хватит.
Пока его люди проснутся, найдут нужное направление…
Я смогу добраться до отеля, вызвать полицию. Нет, сначала отцу позвоню. А тот уже раздаст указания. Сделает так, чтобы меня забрали быстрее, чем Палач опомнится.
Я обещала себе, что если будет шанс сбежать – я больше его не упущу.
Крадусь. Шаг за шагом. Сердце стучит так громко, что может весь дом разбудить. Оглядываюсь. Никого не вижу, кто бы из темноты на меня смотрел. Можно.
