провокации соседей, даже более того, ухитрилась присоединить Саргосское взморье к своему королевству, причем исключительно мирно.
Но войны не было слишком давно. Слишком жирные овцы пасутся на лугах, слишком радостны люди, слишком часто нарушаются границы со стороны Рухху.
Упрямый мальчик Эрхан слишком долго не был дома.
Иногда Эрайне казалось, что юный Эрхан — воплощение своего знаменитого предка. И тогда она снова откладывала в сторону перо. Рано. Пусть мальчик еще погуляет. Что ему делать здесь, в дряхлом, пропитанном пороком и развратом королевском дворе? А Эрайна еще немного повоюет… вместо тебя.
Будь Эрайна лет на двадцать моложе, возможно, ей хватило бы решимости изменить принцип престолонаследия. Но ей уже за семьдесят, по меркам магов не самый солидный возраст, но по меркам королей — смертельно много. Она и сама знает, что стала слишком осторожна, слишком медленна, слишком королева. Привыкла к комфорту, к покою, к мирному времени. Пора менять королеву.
* * *
Женщина, по какой-то ошибке свыше ставшая матерью Эрхана, ничуть не удивилась его появлению. Более того, она, казалось, даже не знала, что он отсутствовал. Другого объяснения этому пустому взгляду, скользнувшему по нему, Эрхан найти не мог.
Удивленно покачав головой, молодой человек присел в кресло за письменный стол генерала Эрла.
Это даже не больно.
Он не собирался рвать на себе волосы в отчаянии, посыпать голову пеплом, резать вены или творить еще какие глупости. Раньше это казалось естественным: он даже думал, что все матери такие. Да и для чего нужна мать, если есть бабушка, тетка, сестра, няньки, наконец?
Но теперь ее равнодушие вызвало легкое недоумение вкупе с любопытством. Почему? Разве не все матери любят своих детей? Даже Тариэль, относившийся к дочке с показной строгостью, временами смеялся и дурачился с ней, не скупился на похвалы и с восторгом описывал не самые безобидные ее проделки. А ведь по сути своей он был рожден бессердечным. Лекс, конечно, был бы в отчаянии, но ведь Эрхан вовсе не Лекс. Эмоции, такие как радость, любовь, восторг, боль, печаль — были чужды Эрхану в той же степени, в какой характерны Лексу — открытому, искреннему и такому ранимому. Пожалуй, это был неравноценный обмен — сильные чувства в обмен на долг. Лекс никому не был должен, он жил для себя, а Эрхан — ну, Эрхан готов был служить своему долгу до последней капли крови.
Будучи Эрханом, он восхищался Лексом и слегка презирал его, а будучи Лексом, поражался выдержке Эрхана и жалел его за эмоциональную пустоту. Подобная двойственность вполне устраивала молодого человека, позволяя ему решать проблемы как бы с двух сторон. То, что было по плечу Эрхану, порой было невыносимо для чувствительного Лекса, Лекс никогда не смог бы спланировать операцию, требующую наступить на горло своим чувствам или просто высидеть скучнейший прием. Эрхан, в свою очередь, терялся при виде людского горя и не мог найти нужных слов. Кроме того, Эрхан был жутким снобом.
Ненормально? А кто в королевской семье был нормальный?
Генерал Эрл (Эрхану теперь нравилось величать его именно так) возвратился и стоял теперь перед ним как статуя, всем своим видом излучая неодобрение. Эрхан вскочил с удобного кресла и с поклоном предложил старику занять свое место. Покряхтев, дед разместил свои скрипящие кости и спросил:
— Надолго ли вернулись, юноша?
— Навсегда, — ответил Эрхан,
— Навсегда — это очень долго, — пожевал губами старик. — Стоит ли оно того?
— Конечно нет. Но император Эрлих же как-то справился. Вот на кого стоит равняться, — задумчиво произнес Эрхан. — Я вот читал о нём много летописей, но не могу понять — как? Когда он всё это успевал? И война, и наука, и по городам ездил, и гляди-ка, даже жениться успел и детей родить. А по всему тому, что ему приписывают, он и спать-то не должен был успевать.
— Эээ, юноша! Да если б Эрлих в одиночку все тащил, он бы рассыпался! У него в каждом городе по верному человечку сидело, а у этого человечка своя база. Советники опять же мудрёные были. Одни эльфы эти проклятые чего стоили…
— Эльфы? — заинтересовался Эрхан. — Первый раз слышу об этом.
— Я и говорю — хитрые они твари, нелюди! Служить служили, а бумажки ни одной от них не осталось. Мне дед рассказывал, а ему его дед… Всё самое важное, юноша, из уст в уста передается, а бумажки горят и тонут. Слышал ли, в тот год, когда ты из дому смылся, пол секретного архива мыши изничтожили? То-то! А совет Искателей Истины? Его ж Эрлих утвердил, чтобы милость они творили, это потом они уже в тень ушли… А институт магический, ныне печально заброшенный? А школы по всему побережью? Где ж лучших-то искать, как не в школах? А сейчас что? Взятку судье дал, он твое дело по-твоему повернул. С головой договорился — была школа для бедных, стала биржа морская да с рынком. Раньше бы за это — голову с плеч, но у нас же бабы столько лет во главе — как же им такой указ отдать — ведь они ж матери, жизнь дать умеют, а отнять — никак. И то ладно, что как Эрайна слегла, девки объединились, да и впряглись. На удивление, что-то у них получается, хотя опыта им не хватает, конечно. А сейчас и вовсе проблема — кто на ее место пойдет.
— Да погодите вы с проблемой! Вы лучше про эльфов расскажите! Сколько эльфов-то было? Много? А имена не сохранились?
— Да что эльфы — были да кончились… И было-то их двое всего. Один, конечно, хорош жук — жену-то он подыскал королю сам, Эрлих женится и не жаждал… Рейл его звали, а королеву — Рейлой, в его честь, стало быть. Говорили, дочка или племянница его.
— Рейл… — Эрхан глубоко вздохнул.
Все интереснее и интереснее. Этот хитрый т'ига, без сомнения, замешан в делах Айдарры по самые уши.
— А колечко у тебя, парень, интересное… Дорогое, гляжу колечко? — генерал внимательно рассматривал кольцо советника ордена с черным грифоном. — Где ж ты пропадал, если таким кольцом вернулся?
Эрхан пожал плечами:
— Побережье… Острова… Пустыня… Мертвое Кольцо… Да где я только ни был! В армии, между прочим, служил. У Харриана Белонского. Хороший он парень, честный. Был.
— Был… А вот помощи бы вовремя попросил, может, и в порядке был бы.
— А он просил, — резко ответил Эрхан. — И гонцов посылал, да ни один не доехал. Я ведь тогда плюнул на все, да сам рванул, думал, только бы
