и опал. Тварь вновь ударила — на этот раз двумя ногами и по двери в целом. Сверкнуло ещё раз.
— Дальше сам, — сказала Тварь. — Нет больше защиты.
— Полезная ты лошадь, Тварь!
— Вот-вот. Не то что некоторые, пернатые… Даже копыт нет, а воображают!
Тварь отошла в сторонку и приготовилась наблюдать — прям по любопытной морде видно было. Я же достал меч, приготовившись к битве. Потянул за кольцо.
Дверь открылась легко — видать, смазывали регулярно. Ну, само собой, Троекуров явно сюда частил. Трость без подзарядки — такой себе инструмент. Эх, дожились до жизни хорошей… Уже трости заряжать надо. Ещё немного — и что? Сигареты заряжать начнём? Часы? Телефоны? Куда мир катится!
Из склепа пахнуло холодом и загробным ужасом, от которого зашевелились и начали было седеть волосы.
— Опять морок! — простонал я. — Блин, ну какой же ты нудный, чесслово…
Достал амулет, сжал — полегчало. Но всё равно накат-то остаётся. Это ж по уму надо Знак найти и уничтожить, а то сосредоточиться не даст. Тьфу, Троекуров! И сам ты дурак, и шутки у тебя дурацкие. Хорошо, хоть помер.
Вниз, в темноту вели три каменные ступеньки. Я зажёг Светляка над рукой с амулетом. Подумал и погасил. Тварь я дрожащая, или восемьдесят восемь родий свободных имею⁈ Могу я, наконец, Светляка прокачать, уж будучи Боярином-то⁈
Светляка в справочнике не числилось, поэтому о ценах на прокачку я не знал. Снялось пятнадцать родий. Нехреново. И что же я за это могу?
Я вновь кастанул Светляка, и на этот раз светящийся шарик оказался больше, ярче. Повинуясь силе мысли, он поплыл вперёд, в темноту склепа, освещая мрачные стены.
— Годнота, — оценил я апгрейд. — А то хожу как лох, рук не хватает.
Двинулся вслед за Светляком.
Склеп состоял из двух помещений. Первое, насколько я понял, предназначалось для того, чтобы культурно помолиться за упокой, побеседовать с предками. А уже оттуда вторая дверь, не запирающаяся, вела в собственно усыпальницу.
Мечущийся Светляк осветил старинные каменные крышки каменных же гробов… или саркофагов? Хрен знает. Всего их было двенадцать, на каждой крышке вырезаны имена и даты, плюс — ещё всякие разные добрые слова. При желании тут можно было и ознакомиться с достижениями рода Троекуровых на почве служения государству Российскому.
Однако желания у меня не возникло. Потому что в мою сторону уже двигалась пара вурдалаков. Совершенно тупые морды и оскаленные клыки сообщали, что сие — именно вурдалаки, а не упыри.
Ну что сказать… Защита — явно от случайного визитёра. Наверное, ещё и сигналка какая-то есть, чтоб хозяин моментом прибыл и порешал вопросы. Ежу понятно, что если склеп отковыряют охотники, то эта парочка их надолго не задержит.
— Здрасьте, — сказал я из вежливости. И ошарашил одного вурдалака Костомолкой, а другому снёс башку Знаком Меча.
Обоим этого хватило за глаза. Ну а чё они. Боярин пришёл, не хухры-мухры. Нашли, на кого зубья скалить.
Оба вурдалака, к слову сказать, оказались хорошо раскачанными, для своей породы. С каждого я поимел по три родии. Тут же подумал, что давненько подзабил на апгрейд основных боевых Знаков. Надо бы это исправлять.
Прокачал Удар и Меч до третьего уровня каждый. Минус десять родий, но оно того стоит.
Дальше я пробежался Светляком по стенам, но нужный Знак нашёл на крышке одного из гробов.
— Сука и козёл, — прокомментировал я.
Бахнул физическим мечом, добавив к рисунку никчемушнюю линию, и морок отрубило. Я спокойно выдохнул и спрятал амулет. Теперь можно и зарядку поискать.
— Тварь! — крикнул я и пошёл к выходу. — Идём! Ступеньки одолеешь тут?
Выйдя на улицу, я замер. Не-не, ничего дурного. Просто перед вскрытым склепом стояла давешняя флегматичная барышня и с грустью смотрела на меня.
— Здравствуйте ещё раз, — сказал я. — А мы тут, изволите ли видеть, плюшками балуемся.
— А меня в монастырь не взяли, — сообщила барышня. — В третий. За сегодня.
— Так, может, в женский попробуйте?
— Ах, ну что вы. В женском мне будет безумно тоскливо, меня раздражают женщины. Они все сплетницы и стервы, исключительно нудные существа. Бр! — Девушка содрогнулась. — Послушайте! А пойдёмте с вами в кабак? Надо ведь отметить знакомство. Меня, кстати, Варварой Михайловной зовут. — Она протянула мне руку.
— Владимир. Всеволодович, — осторожно пожал я тонкую ладошку. — А вас не смущает вскрытый склеп?
— Нисколько.
— А говорящая лошадь? — поинтересовалась Тварь.
— Ах, вот это неожиданно, — засмеялась Варвара Михайловна и потрепала Тварь по загривку. — Милейшее изобретение. Ну что там у вас, в этом склепе? Заканчивайте скорее и идёмте праздновать!
— Что праздновать?
— Как что⁈ Жизнь!
И барышня, поддёрнув юбки, решительно направилась за каким-то хреном в склеп. Мы с Тварью проводили её взглядами. Вскоре изнутри послышался взвизг — видать, обнаружила вурдалаков, — перешедший в смех.
— Биполярка, — резюмировал я.
— Кто? — не поняла Тварь.
— Биполярное расстройство психики, говорю. Умеем мы с тобой знакомых находить, ничего не скажешь. Ну, идём, чё. Не поворачивать же оглобли из-за того, что препараты лития ещё не изобрели.
Мы вошли в склеп. Спустились под землю. Барышня тыкала пальчиком в вурдалаков и хохотала.
— Вы только взгляните, какие они смешные! Вот у этого даже головы нет! А-ха-ха-ха!
— Хотя, может, просто дура, — задумчиво резюмировал я. — В конце концов, не каждая встречная барышня должна быть Александрой Дмитриевной Урюпиной.
— Это ещё кто? — набычилась Тварь.
— Да ты её не знаешь… Ну, что? Покажешь место, откуда Сила идёт?
Тварь, врубив игнор Варвары Михайловны, прошлась по склепу и в одном месте ровно посередине помещения уверенно стукнула копытом. Каменная плита с характерным ворчанием шевельнулась.
— Ага, — сказал я и,
