Читаем без скачивания Бокал шампанского - Рекс Стаут

Времени у меня оставалось в обрез, я попал в часы «пик» и опоздал. Мои часы показывали пять минут седьмого, когда я вышел из такси у нашего дома и поднялся на крыльцо. Если вы думаете, что я напрасно нервничал, значит, вы плохо знаете Вульфа, во всяком случае хуже, чем я. Мне известны случаи, когда он вставал и уходил из кабинета только потому, что женщина начинала плакать или повысила на него голос, а теперь, как Вульф сообщил мне ранее, он ожидал компанию, в которую входили три женщины – Элен Ярмис, Этель Варр и Роза Тэттл, – и никто не мог предсказать, в каком состоянии они появятся у нас после допросов в полиции.

Именно поэтому я должен признаться, что испытал определенное облегчение, когда, появившись в кабинете, обнаружил, что там все тихо и мирно: Вульф восседал за своим столом, дамы рядком перед ним, а Орри – на моем месте. Пока я здоровался с гостями, Орри переместился на кушетку.

– Арчи, мы пока еще только обменивались любезностями, – обратился ко мне Вульф, как только я оказался на принадлежащем мне месте. – Ты хочешь доложить мне что-нибудь?

– У меня нет ничего срочного, сэр, что не могло бы ждать.

– Так вот, сударыни, – продолжал Вульф, обращаясь к собравшимся, – я благодарю вас за то, что вы пришли, ибо вы не обязаны были делать это. Мистер Кэтер, приглашая вас сюда, объяснил: мнение мистера Гудвина, выраженное в вашем присутствии во вторник вечером, о том, что Фэйт Ашер была убита, а не покончила с собой, привело к возникновению некоторых обстоятельств, касающихся меня, и в связи с этим я хотел бы посоветоваться с вами. Мистер Гудвин все еще верит…

– Но я же предупреждала его, – прервала шефа Роза Тэттл, – что Фэйт может принять яд прямо там, на ужине, а он заверил меня, что не допустит этого, однако Фэйт все равно не стало.

Голубые глаза и круглое личико Розы выглядели вовсе не так жизнерадостно, как в тот вечер… Более того, они не были жизнерадостными вообще, но все же она по-прежнему казалась мне хорошенькой, когда она говорила, ее конский хвостик задорно подрагивал.

– Мистер Гудвин докладывал мне об этом, – кивнул Вульф, – но полагает, что произошло не то, чего вы опасались. Он считает, что мисс Ашер не сама умышленно отравилась, а кто-то отравил ее шампанское. Вы не согласны с ним, мисс Тэттл?

– Не знаю. Я уже ответила на столько вопросов, что теперь и сама не знаю, что думать.

– Мисс Варр?

– А я думаю, – заявила та, пытаясь казаться спокойной, – что Фэйт не кончала с собой.

– Вы так думаете, мисс Варр? Почему?

– Потому что, когда она взяла бокал с шампанским и выпила, я смотрела на нее. Мы стояли с мистером Гудвином и наблюдали за Фэйт, так как Роза сообщила нам, что у Фэйт есть яд. Я убеждена, что если бы Фэйт опустила яд в шампанское, я увидела бы это. Полицейские усиленно пытались заставить меня сказать, что я так говорю только потому, что меня подучил мистер Гудвин, а я отрицала и отрицаю это. Мы с ним беседовали, правда, но вовсе о другом. Не так ли, мистер Гудвин? – обернулась она ко мне.

Мне хотелось подскочить к ней, обнять и расцеловать, а затем пристрелить Кремера и нескольких помощников окружного прокурора. Кремер не только не нашел нужным упомянуть, что мои показания подтверждались другими свидетелями, но даже заявил, что если бы не я, самоубийство было бы вполне приемлемым объяснением. Проклятый лжец! Пристрелив его, я должен был потом через суд предъявить ему гражданский иск об уплате мне компенсации за причиненный ущерб.

– Конечно, так! – отозвался я. – Надеюсь, вы не осудите меня, если я расскажу здесь о нашей беседе за ужином? Вы сказали, что вам только девятнадцать лет и вы пока еще не всегда знаете, как следует воспринимать те или иные факты, но уже научились наблюдать, можете занять ту или иную позицию и придерживаться ее. – Я повернулся к Вульфу. – Думаю, будет вовсе не вредно сказать ей, что это неплохо.

– Конечно, – подтвердил он. – Более того, мисс Варр, это вполне удовлетворительно. – Если бы она только могла знать, что подобная оценка Вульфа представляла собою нечто совершенно исключительное. Например, мне он выставлял отметку «удовлетворительно» только в тех случаях, когда мои действия представляли собою шедевр. Вульф повел глазами. – Мисс Ярмис?

Элен Ярмис все еще держалась с достоинством. Уголки ее полных губ были опущены вниз, очевидно, навсегда. Вид у нее был довольно беспомощный.

– Все, что я могу сделать, – мертвым голосом произнесла она, – это сообщить свое мнение. По-моему, Фэйт покончила с собой. Я сказала ей, что нелепо брать яд на прием, где, как предполагалось, мы должны были веселиться, но тем не менее яд оказался у нее в сумочке. Зачем же она взяла его с собой, если не намеревалась им воспользоваться?

– Когда, – спросил Вульф, – вы посоветовали ей не брать с собой яд?

– Когда мы одевались. Мы жили в одной квартире. Вообще-то говоря, это лишь спальня и маленькая кухня с ванной, но все же отдельная квартира.

– Сколько времени вы жили вместе?

– Семь месяцев, с августа. После того, что мне пришлось пережить за последние два дня, я готова сказать вам все, что вы найдете нужным спросить. Миссис Роббинс привезла ее из «Приюта» и устроила нас жить вместе. Гардероб у нее был небольшой и…

– Мисс Ярмис, прошу вас. Время наше ограничено. Мы должны считаться с мисс Варр и мисс Тэттл. Много ли визитеров было у мисс Ашер в течение этих семи месяцев?

– Никогда и никаких.

– Ни мужчин, ни женщин?

– Никого. Раз-другой в месяц нас навещала миссис Роббинс узнать, как мы живем, вот и все.

– Что она делала вечерами?

– Четыре вечера в неделю посещала курсы машинописи и стенографии; она хотела стать секретаршей. Я не понимала, как у нее еще хватает сил на это, если она уставала так же, как я. По пятницам мы ходили в кино. Субботы Фэйт посвящала прогулкам… во всяком случае, так она говорила. Я оставалась дома, чувствовала себя слишком усталой… да и кроме того, у меня иногда бывали свидания и…

– У мисс Ашер совсем не было друзей?

– Я никого не видела, и у нее никогда ни с кем не было свиданий. Я часто говорила ей, что так жить нельзя, ибо она лишь влачит жалкое существование…

– Письма она получала?

– Не знаю, но думаю, что нет. Почта всегда оставалась внизу, в холле. Я никогда не видела, чтобы она писала письма.

– Кто-нибудь звонил ей по телефону?

– Телефон у нас внизу, в холле, но если бы кто-нибудь звонил ей при мне я, конечно, знала бы… Мистер Вульф, получается довольно странно. Вы задаете мне те же самые вопросы, которые задавали в полиции, даже теми же самыми словами, и я могу отвечать вам не думая.

Я прямо-таки готов был расцеловать ее, хотя, разумеется, не с таким же чувством, как Этель Варр. Любой, кто одернет Вульфа, несомненно, приносит пользу человечеству, а сказать ему в лицо, что он лишь копирует полицейских, означало, что его аппетит перед обедом будет испорчен.

– Каждый следователь до определенного времени действует в соответствии с существующей процедурой, – проворчал Вульф. – Только выполнив ее, следователь может проявить свой талант, если он обладает им… Видите ли, я нахожу несколько затруднительным согласиться со всеми вашими отрицаниями. Конечно, мне не так уж трудно придумать вопрос, который не будет повторять вопросы, задававшиеся в полиции, и я сейчас попытаюсь сделать это. Неужели за все те семь месяцев, что вы жили вместе с мисс Ашер, у вас не сложилось определенного мнения о том, с кем из человеческих существ (за исключением сослуживцев, учащихся вечерних курсов и миссис Роббинс) она общалась?

Элен нахмурилась, подумала, а затем потребовала:

– Повторите вопрос!

Вульф сделал это несколько медленнее.

Элен отрицательно покачала головой и, продолжая хмуриться, ответила:

– Нет.

– Разве она не рассказывала вам о встрече с кем-либо из ее прежних знакомых? Или о том, что какой-нибудь покупатель в магазине досадил ей? Или что на улице к ней кто-то приставал? Неужели она никогда не объясняла, например, свою головную боль или просто плохое настроение какой-либо встречей? Не упоминала ли она когда-нибудь хоть какое-нибудь имя в отрицательном или положительном контексте? За все время, проведенное вами вместе, не вспомнила ли она о чем-нибудь… Что с вами?

Элен внезапно перестала хмуриться, и уголки ее губ чуточку приподнялись.

– Головная боль! – воскликнула она. – Фэйт никогда не страдала головными болями, но однажды, вернувшись с работы, пожаловалась, что у нее сильно болит голова. В тот вечер она ничего не ела, не пошла на курсы, а когда я посоветовала ей принять таблетку аспирина, заявила, что это ей не поможет. Потом она поинтересовалась, жива ли еще моя мама, а когда я ответила, что умерла, Фэйт выразила сожаление, что ее мать еще жива. Это было так не похоже на нее, что я не могла не возмутиться и упрекнула ее, что она говорит ужасные вещи. Фэйт согласилась, но тут же заметила, что если бы моя мать была такой же, как ее, я говорила бы то же самое. И еще она рассказала, что во время обеденного перерыва встретила на улице свою мать, между ними произошел скандал и она вынуждена была убежать от нее. – Рассказывая все это, Элен, казалось, была довольна собой. – Вы имели в виду и такие ее связи, не так ли?