дыру.
Анна с Лерой опасливо туда посмотрели.
– Эээ, а там медведя нет? – поежилась, будто от холода Валерия.
– Залезайте. Нет там никого, – насмешливо ответил Федя.
Первой на карачки встала Лера.
– Там, справа, будет фонарик, – напутствовал Федя, заинтересованно глядя на её оттопыренный зад.
Когда Валерия залезла в «нору» и включила фонарик, Федя выжидающе взглянул на Анну.
– Ваша очередь, сударыня.
Харитонова замотала головой.
– Я не полезу.
– Как хотите, – он пожал плечами. – Ночью холодно и страшно.
Федя шустро юркнул внутрь и протянул руку, чтобы закрыть дверку. Тут Анна присела и ухватилась за его ладонь, как за спасительную соломинку.
– Я с вами!
– Залезайте уже.
Она протиснулась в нору не без труда, под насмешливым взглядом Леры.
Подземелье было просторным и, на удивление, оборудованным. Достаточно высокий потолок, чтобы стоять в рост, бревенчатые стены, печка в углу и даже, уборная за занавеской с душевым поддоном. Правда, деревянная кровать всего одна. Землянка освещалась неяркой лампой с неоновыми светильниками.
– А тут ничего, – одобрила Харитонова жилище. – Мы тут спрячемся?
– Нет, – ответил Федя, проследив за Лерой, ушедшей за занавеску. – Барышня, там, в углу бочка. В ней вода, – потом подошёл к стене и вынул из скрытой ниши консервы и галеты. – Отдохнём, поедим, а завтра поутру выйдем. Надеюсь, что к вечеру доберёмся до столицы. Вот там я вас и спрячу.
Он присел на скамейку у стены и прикрыл глаза, глубоко вдохнув. Выдохнул и сказал Анне:
– Присядьте на кровать. Сейчас Лерка закончит свои дела, и будет ваша очередь.
Матрас на кровати был соломенный, жесткий, но Харитонову усталость подкосила. Она прилегла, вытянув затекшие ноги, и под звуки плеска воды за занавеской задремала.
– Федя, а где у вас полотенце?! – Лера высунула голову.
– На ветру высохнешь, – ответил тот, не открывая глаза. – Толкни следователя – пусть заходит в санузел. Потом будем одежду ей подбирать.
– Мне голышом по землянке ходить? Я бельё постирала.
– Лер, – сморщился Федя. – Не до твоих прелестей. Накройся чем-нибудь.
– Чем?
– Да хоть бронежилетом вместо юбки! Отстань!
Фыркнув, Валерия последовала совету. Нацепила мокрую футболку и натянула на бедра бронежилет. Грязные брюки одевать не хотелось на голое тело. Толкнула в плечо Харитонову.
Очнувшаяся от дрёмы Анна, хлопнула ресницами, увидев столь необычный туалет, но в санузел поплелась. Долго плескалась водой, потом заплакала, сидя на табуретке в санузле. Беззвучно, поглядывая на задернутую занавеску и на красные пятна потёртостей на бедрах и груди. Пятна сильно болели, словно от ожога.
– Лер, – послышался голос Феди. – Взгляни на следователя – она не уснула?
– Нет, – сквозь слёзы ответила Анна.
– Понятно, – после секундной паузы сказал он. – Лерка, передай ей вот эту баночку. Пусть намажет тонким слоем и полчаса посидит. Нечего верёвки на заднице носить… Что за мода такая?
– Много вы понимаете, – ответила Анна.
– Да ну вас! – Федя так и не открывал глаза. – Я всё понимаю, только зачем на службу так наряжаться?
Харитонова взяла переданную Лерой баночку с мазью, и, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, принялась обрабатывать потертости. И боль вскоре утихла, даже покраснения сошли.
– И в чём я теперь буду?..
Она хотела сказать «ходить», как Лера передала ей пакет с бельём. Шорты пришлись впору, а вот майка тяжесть груди не выдерживала.
– Если выживу, отрежу сиськи нахрен! – прошептала Анна, выходя из-за занавески.
Федя открыл один глаз.
– Ну вот, стали похожи на человека, который сможет быстро и долго двигаться.
– Вы всем женщинам так говорите? – уперла руки в бока Харитонова. Она не стеснялась своего тела нисколько.
– Нет. Только вам и Лерке. Но ей простительно – она ещё ребёнок. Жизни не видела.
Федя встал со скамейки, окинул взглядом свой «женский отряд».
– Теперь, барышни, будете меня во всём слушаться. Мы итак много времени потеряли из за ваших женских закидонов…
– А, я виновата? – ехидно заметила Анна.
– Вы. Если бы не ваша выходка, мы бы вечером были на том берегу реки, а теперь придётся ждать до утра. И караулить землянку.
– И почему до утра? – не унималась следователь.
– Потому что все дороги перекрыли, и вокруг фабрики будут стягивать кольцо. И переправляться на ту сторону реки придется вплавь. Потому что всплеск от вёсел будет слышен на большом расстоянии. Вот смотрите.
Он взял ложку, присел, и ручкой нарисовал на песочном полу линии.
– Это река. Вот два моста через неё. Один у станции, второй у фабрики. Мы вот здесь, – он нарисовал крест, – недалеко от моста у станции. Проход на мост перекрыт. Мост у фабрики пешеходный, и туда в последнюю очередь поставили бы блокпост, поскольку знали, что вы на машине. Если бы мы оставили машину в том месте, где я сказал, то переодевшись здесь и отдохнув, мы бы перешли реку по этому мосту вечером. Не заходя на фабрику, а обойдя её по берегу реки. До того, пока наш противник найдёт вашу машину и решит прочесать территорию фабрики.
– А сейчас поздно? – спросила Лера. – И зачем мы пришли сюда? Могли бы сразу пойти на мост.
– Ты сейчас сможешь пройти двадцать километров? – Федя вытер ложку и положил на стол. – А сюда мы пришли, чтобы поесть, отдохнуть и переодеться. К тому же, отсюда легче дойти до моста незаметно. А оттуда, где оставили машину, нам бы пришлось идти через фабрику, где бы нас заметили тамошние обитатели. Оттуда по берегу до моста не дойти – болото. Только по дороге через фабрику. Не зря они там пост поставили.
Он задумался.
– Они всё делают грамотно. Перекрыли нам все выходы из города. Утром начнут облаву, сужая радиус поисков.
– И как мы утром же и будем переправляться? – недоумевала Анна.
– Просто. Вплавь. Кольцо начнут затягивать, начиная с фабрики – там нор всяких полно. С моста у станции им не резон уходить, значит, будут двигаться от фабрики шеренгой от берега до дороги на станцию. Я бы так сделал… И блокпост на пешеходном мосту оставил бы. Нас ведь тоже время поджимает.
– Это почему? – в один голос спросили Лера с Анной.
– Потому что в понедельник утром в городок приедет очередная бригада из ФСБ. И убийство Литовченко и компании ваш начальник повесит на вас, Анна. Ещё на Леру для кучи, ну, и на меня. Туда же пихнут убийство Палыча и Марины.
– И что? – испугалась Харитонова. – У нас же есть документы Игоря.
– Утром в понедельник они уже будут никому не интересны. Дорога ложка к обеду. Игорь же, наверняка ездил в столицу договариваться о передаче материала. Просто прошла утечка. Потому его и убили.
– Ничего не понимаю, – вздохнула
