Патриция замялась, а потом улыбнулась:
– Да нет, это место уже кем-то занято. Но все равно, не лучше ли уехать куда-нибудь? Дядюшка собирался помочь мне что-нибудь подыскать. Надеюсь, это не слишком затянется. Буду ждать.
Они уже вышли к пруду с кувшинками, и Банкрофт жестом предложил Патриции присесть," а потом сам устроился рядом.
– Вот как? – проговорил он. – Я огорчен.
Девушка повернула голову и устремила на него внимательный взгляд.
– Все ведь знают, о чем я разговаривал с твоим дядей сегодня утром, – сказал он.
Патриция улыбнулась самой коварной своей улыбкой.
– О, – сказала она, – тебе здорово удалось всех провести!
– Я говорил с ним о брачном контракте, – признался Банкрофт.
– О, – снова сказала Патриция, но на сей раз улыбка растаяла на ее лице, – понимаю… Я ошиблась. Ты просто подразнил ее. Немного наказал. И сделаешь предложение сегодня или завтра. Ну.., что ж, очень хорошо. Это было просто замечательно.
– Маленькая птичка. – Он взял руку Патриции и слегка пожал ее. Сердце у него стучало, словно молот по наковальне. Вот оно, то самое, в чем он так сильно сомневался. – Я говорил с твоим дядей о тебе, и ни о ком другом. Это тебя я намерен.., я всю неделю хотел.., хотел сделать тебе предложение.
Патриция уставилась в его глаза, широко распахнув свои, и без того невероятно огромные. Наверное, она решила утопить его в этих глазах? Так ей это удалось.
– Так как же? – спросил Банкрофт. – Я вижу, наверное, каждую причину, которая может заставить тебя отказать мне, и все же я обязан тебя спросить. Ты выйдешь за меня, Патриция?
– Но почему? – Банкрофт скорее прочел этот вопрос на ее губах, чем услышал его.
3. – Потому что я люблю тебя, маленькая птичка, – сказал он. – Потому что ты спорхнула с ветки прямо в мое сердце в тот самый день, когда я повстречал тебя, и с тех пор поселилась в нем. Потому что ты разрушила ту жизнь, которой я был вполне доволен в течение последних десяти лет и заставила задуматься о постоянстве, о собственном доме, саде, о кошках и собаках. И о детях, любимая. И о тебе, дорогая.
– Ты только думаешь, что обязан этим мне, – возразила она. – Считаешь, что это – лучший способ досадить им. И еще, ты жалеешь меня. Но ты не должен…
Банкрофт склонил голову и поцеловал ее. При этом он придержал девушку за затылок, чтобы не вздумала вырываться. Губы его раскрылись над ее губами, а язык принялся ласкать их и дразнить, стремясь проникнуть внутрь.
– И кстати, ты же распутник, – добавила она, освободившись.
– Виноват, – признался он. – Но это в прошлом, а не в настоящем и не в будущем, любимая. Правда, я не знаю, откуда у меня такая уверенность, и уж тем более не представляю, как убедить в этом тебя. Но я твердо знаю, что это правда. Я чувствую это здесь, дорогая. – И он приложил свободную руку к сердцу. – Я стану образцовым мужем, как это всегда бывает с отъявленными шалопаями. Во всяком случае, мне так когда-то говорили.
Он снова поцеловал Патрицию, а потом просто уложил на траву, чтобы больше не нужно было придерживать ее под затылок. Руки девушки обвили его шею, и ему наконец удалось проникнуть в глубину ее рта.
– Но у меня ни гроша за душой, – проговорила она, отворачивая лицо спустя пару восхитительных мгновений. – Тебе придется жениться на богатой, ведь ты растратил все свое состояние.
– Вот еще! – возмутился Банкрофт. – Где ты наслушалась таких злобных сплетен, маленькая птичка? Ведь это один из слухов, которые я нарочно время от времени распускал про себя, чтобы охладить пыл мамаш, охочих до богатства. Должен признать, что в данном случае эффект получился совершенно неожиданный. Наверное, твоя тетушка просто желала иметь своего нищего зятя в полном подчинении, чтобы не мучиться с тем, кто и без нее богат и независим.
– Так ты не разорен? – изумленно прошептала Патриция.
– Отнюдь, – отозвался он. – Я никогда не грешил страстью к игре, любимая, хотя все остальные грехи, которые могут прийти тебе в голову, мне присущи. Ты согласишься выйти за меня теперь, когда знаешь, что я до неприличия богат?
– Но я не богата, – пролепетала девушка.
Он снова принялся целовать ее – рот, глаза, виски, подбородок, шею… Он тронул ее грудь сквозь материю платья и почувствовал, что она невелика, зато упруга и чудесной формы. Как раз то, что нужно его детям.., и ему самому.
– Но я не могу… – проговорила Патриция, отталкивая сначала его руки, а потом и лицо. – Не знаю…
– А я научу тебя, – пообещал он. – Мне будет приятно и радостно учить тебя, дорогая. Маленькая птичка, я ведь не спал целую неделю, боясь, как бы ты не сказала «нет», считая меня недостойным, зная, что мне нечего предложить, кроме своей защиты, своего богатства и своей любви. И я не собираюсь допустить, чтобы ты ответила «нет». Я собирался вести себя предельно благородно и честно в этом вопросе, но теперь передумал. Теперь я хочу применить все свое умение соблазнителя или по крайней мере столько, сколько потребуется, чтобы свести тебя с ума до такой степени, когда ты сможешь сказать только «да». Говори «да» сейчас же, чтобы мне потом не жить с этим грехом. Ты почему смеешься?
Девушка действительно смеялась, восхитительно, искренне веселилась, глядя на него и обвивая руками его шею.
– Ты снял меня с дерева, не дожидаясь разрешения сделать это, – сказала она наконец. – А на прошлой неделе увел меня с пикника домой, предоставив лишь выбирать, пойду ли я с тобой под руку или поеду на твоем плече. Стоит ли теперь что-то менять? Для чего ждать моего согласия? Просто женись на мне, и дело с концом.
И тут он понял, что не ошибся в ней. Волнения и тревоги как не бывало. Банкрофт улыбнулся, глядя ей в лицо.
– Однако порой священники бывают слишком пунктуальны, маленькая птичка, – все-таки сказал он. – И ждут, пока невеста не выговорит свое «да», и не продолжают обряд венчания, пока не услышат это. Я всегда утверждал, что это крайне глупо, но приходится считаться с существующим положением вещей. Так ты скажешь «да», когда он спросит?
Глаза ее снова стали огромными.
– Так ты действительно уверен? Совсем, совсем уверен, сударь.., мистер Банкрофт? – спросила Патриция.
– Джош, – подсказал он. – Меня так зовут, Джошуа. Видишь ли, мой отец был без ума от Библии. Сестер моих назвали Мириам и Агарь.
– Джошуа, – шепнула девушка.
– Или просто дорогой, – снова поправил он, улыбаясь ей. – То же самое с Патрицией. Я буду звать тебя маленькой птичкой. Так ты выйдешь за меня?
– Только если ты совсем, совсем уверен, – твердо заявила она.
– Да, я совсем, совсем уверен, – проговорил он, касаясь се губ своими. – Выйдешь?
