на коленях перед убийцей и обрабатываю его раны.
«Это временно», — напомнила я себе, ощущая, как вновь закипает в груди только утихшая ненависть, а вместе с ней и алетерна.
Подумаешь, прислуживаю. Я пойду и на большее, чтобы спасти детей и свой народ. Сегодняшний день — просто шаг к осуществлению моих целей. Он прожит не зря. Я выяснила, что Деймос не хранит артефакт в сейфе. Это уже что-то.
— Где мы могли с тобой видеться раньше?
Новый вопрос напугал ещё сильнее. Кажется, гармонт задался целью добиться остановки моего сердца. Он снова всматривался в моё лицо, как там в коридоре. Мог ли он рассмотреть меня в день нападения на дворец? Вряд ли, иначе бы уже узнал. Оставалось радоваться, что у иллеми не принято рисовать портреты подростков. На холсте запечатлевают только тех, кто уже обрел цвет.
Отрицательно мотнув головой, я наконец извлекла из сумки заживляющую мазь. Теперь сосредоточилась на её нанесении. Кажется, противоядие действовало, потому что кровь вновь приобрела привычный алый оттенок, а вены перестали так выделяться чернотой.
— Сложно с тобой, — усмехнулся Деймос. — Задаешь вопросы в пустоту.
Дрожь прошила тело, когда его пальцы сжали подбородок, чтобы приподнять мое лицо. Впервые я рассматривала его. Суровое лицо с жесткой линией губ, густыми бровями и квадратной челюстью, покрытой черной щетиной. На смуглой коже ярко выделялись более светлые шрамы, пересекающие переносицу и правую бровь. Лихорадка, судя по глазам, проходила. Как же быстро он избавился от яда в крови.
— Зато твоё лицо, — правый кончик твердых губ приподнялся в усмешке, — выразительное. Словно книгу читаешь. Ты ненавидишь меня, Лира?
Горло перехватило спазмом, сердце замерло в груди, словно затаилось в испуге. Я попыталась отрицательно мотнуть головой.
— Не ври, — жёстко отрезал Деймос, а по телу прошла нервная дрожь. — Твои глаза говорят об обратном. Ты зря боишься, — хватка на подбородке ослабла, но я так и не опустила головы, глядя прямо в пугающе черные глаза гармонта. — Тебе есть за что ненавидеть мой народ.
«О да, я имею право на свою ненависть!».
Целое мгновение вечности мы так и сидели, замерев, глядя друг другу в глаза. Но я отвернулась первой, когда лицо гармонта скрыла пелена слёз.
Мазь на рану наносила в напряжённой тишине. Мне кажется, не будь у Деймоса лихорадки, он бы даже не заговорил с немой прислугой. И так было бы лучше, ведь меня вновь трясло от нервного напряжения, от злости и негодования, от притаившейся в груди тоски.
Когда перевязка была завершена, я поднялась с пола. Взглянула на Деймоса, ожидая новых приказов, но он лишь махнул рукой, освобождая меня. Требовались неимоверные усилия, чтобы идти спокойно, не сорваться на бег. Только стоило достигнуть двери, как меня догнал оклик Повелителя:
— Вернись.
Его слова прошлись громовым ударом по натянутым струнам души. Снова я подчинилась. Обернулась, прошла обратно к кровати, остановилась перед Деймосом. А он протянул руку ко мне. Дернул пиджак, расправляя его, отчего ворот соскользнул вниз. Задумчивый взгляд гармонта пробежался по моему обнажившемуся плечу, опустился между грудей. Его рука проникла в карман и вытянула знакомый мне артефакт на порванной золотой цепи. О, Древо Мира, он был так близко, практически в моих руках.
— Свободна.
Растерянно кивнув, я вновь направилась к выходу. Не ощущала ног, вообще всего тела, продвигаясь вперед в прострации. Теперь стало известно, что Деймос держит артефакт при себе. Это сокращало почти втрое мои шансы на успешную кражу.
Глава 11
/Айлирана/
В себя удалось прийти нескоро. При всем желании я бы не смогла вспомнить, встретила ли кого-то в коридоре, пока дошла до лестницы для прислуги. Очнулась только, когда, чуть не споткнулась на крутых ступенях. Столько событий произошло за ночь. Марек, погоня, Деймос, разговор, артефакт…
Как же выкрасть медальон, если Деймос всегда держит его при себе? Я не карманник, чтобы незаметно выхватить вещь из одежды. К тому же, очевидно, что в кармане артефакт находился из-за порванной цепи. Её скоро восстановят, и тогда Деймос начнет носить его на шее. Как же быть? В голове пустота, ни одной идеи. И черные глаза Деймоса перед мысленным взором.
«Ты ненавидишь меня, Лира?».
Вздрогнув, я поежилась, словно в ознобе, когда в мыслях вспыхнули его слова. Неужели мои чувства так очевидны? Хотя, я же принадлежу к народу иллеми, мы не привыкли скрывать свои эмоции, мы делимся ими с миром. Я считала, что эти два года сделали меня сильнее, жестче, осторожнее, но ошиблась. Деймос понял всё за один взгляд.
Этажа прислуги я достигла уже относительно успокоившейся. Мне удавалось выживать на улице два года с двумя подопечными за плечами. Я не умерла от голода, освоила воровское мастерство и стала лучшей. Пусть и в скрытных проникновениях, а не в карманных кражах, но это не повод опускать руки. Передо мной стоит цель, от моих действий зависят жизни многих. Потому я просто не могу проиграть, я выкраду этот артефакт, чего бы мне это не стоило.
Я направлялась прямиком в свою комнату с намерением переодеться, но, кажется, на сегодня пережила не все приключения. На лестничной площадке показалась Анна. Как и я, сегодня она прислуживала на приеме. Похоже, тоже отдыхала в свободной комнате, потому что платье формы немного примялось и волосы растрепались. Я бы просто прошла мимо, но Анна внезапно схватила меня за руку, останавливая.
— Что это на тебе? — зашипела она, дёрнув ворот надетого на меня пиджака.
Слишком большой по размеру, он обнажил плечо и грудь, демонстрируя разорванное платье. Я сразу подхватила его, подтянула повыше, прикрываясь.
— Это же пиджак повелителя, — лицо Анны побелело от гнева. В порыве она встряхнула меня за руку. — Предложила ему себя, да? Хотела отработать тепленькое местечко? Отвечай, потаскуха!
Несколько секунд я непонимающе смотрела в пылающие злостью глаза девушки, искренне не понимая причин её злости. Только последнее слово подсказало, что она имеет в виду. А стоило осознать обвинения, как и в моей груди поднялась злость. Я предлагаю себя Деймосу?! Как она вообще смеет обвинять меня в подобной низости? Я с силой дёрнула руку, и Анна от неожиданности выпустила моё запястье, слегка оцарапав ногтями кожу. Как же хотелось высказать ей всё, что думаю. Она смеет меня оскорблять подобными словами, когда сама на каждом шагу трезвонит, что ублажает повелителя?!
— Ах ты ещё и дерешься?! — Анна двинулась было ко мне,
