— Царь сказал, что день, назначенный для собрания, совпадает с их религиозным праздником.
— Просто его не попросили вести собрание, — улыбнулся Раэль.
— Верно. Джудон Партакийский действует единолично.
— Что нам известно об этом человеке? — Раэль уже знал ответ, но хотел проверить, сколько внимания уделил молодой аватар грядущему кризису.
— Он был вождем партаков семнадцать лет, став им после смерти своего отца. У него больше двенадцати тысяч воинов, а все племя насчитывает около сорока тысяч человек. Партаки кочевники и делятся на множество мелких кланов — всего около трехсот.
— Я спрашивал о человеке, Катион. Расскажи мне о нем.
— Он суровый правитель и утверждает, что происходит от пророка, открывшего Колодезь Жизни… Прошу меня извинить — больше я ничего не могу добавить.
— Ты мог бы добавить, что он толст и весит больше, чем трое твоих солдат, вместе взятых, — стало быть, он жаден. У него сорок жен и более пятидесяти наложниц — стало быть, похотлив не в меру. Пророк, о котором ты упомянул, предсказывал, что когда-нибудь из его рода выйдет военачальник, который объединит все племена и завоюет мир. Джудон, объявив себя его потомком, примеривает плащ завоевателя. Одно это изобличает, сколь велики его амбиции. Он созывает сход не для того, чтобы обсудить мелкие земельные разногласия между племенами, а для того, чтобы провозгласить себя полководцем. Это означает, что пятидесятитысячная армия может нанести удар по пяти городам до наступления осени.
— Мы не сможем остановить их, маршал, — сказал Катион.
— Нет, если они выступят. Как продвигается следствие по делу об убийстве подвижника Балиэля?
— Мы продолжаем собирать сведения, маршал. Но в Эгару много говорят о людях, называющих себя паджитами, что на старовагарском означает…
— Общество тайных убийц.
— Да. Всем нашим многочисленным осведомителям приказано разузнать побольше об этом обществе. Слухов больше, чем нужно, но улик пока недостаточно.
— Я читал донесения. Двое лучших твоих осведомителей недавно погибли — это так?
— Да, маршал, но почему вы упомянули об этом? Оба умерли по несчастной случайности. Первый вышел из таверны пьяным на глазах у нескольких свидетелей. Он упал с причала в гавани и утонул. Второй был кузнецом, и лошадь, которую он ковал, лягнула его в голову, что также подтверждено свидетелями.
— Вызови этих свидетелей и допроси их с пристрастием.
— С какой целью, маршал?
— Ты мой кровный родич. Катион, и я очень тебя люблю, но ты не желаешь думать. Твоему пьянице пришлось бы пройти две мили, чтобы добраться до гавани и свалиться там в море.
Дом его находился в другой стороне. Тебе не кажется, что он, сумев протащиться две мили, достаточно отрезвел бы, чтобы избежать падения? И что он делал в гавани среди ночи? Там и ворота заперты. По-твоему, мертвецки пьяный человек прошел две мили и перелез через ворота лишь для того, чтобы броситься в море? Что до кузнеца, то ему проломили затылок.
Часто ты видел, чтобы коваль поворачивался к лошади задом?
— Я все понял, маршал. Виноват. Меня ввели в заблуждение.
— Вот-вот. Оба эти человека убиты. Займись сначала свидетелями смерти кузнеца. Когда продержишь их пару суток без сна, пришли за мой, и я сам допрошу их.
— Слушаюсь.
Раэль отпустил Катиона, прошел по стене до винтовой лестницы и спустился вниз. Вагарские солдаты, проходящие выучку под бдительным надзором аватарских офицеров, отдавали ему честь.
Пройдя через пустые залы офицерского собрания, он поднялся в свой кабинет на третьем этаже и сел так, чтобы видеть из окна далекие горы.
Сегодня его удивили две вещи — одна любопытная, другая радостная.
Для начала он сосредоточился на радостной. Один из учеников подвижника Ану принес ему весть об успехе южной экспедиции. Ее участники зарядили четыре сундука и должны прибыть домой через две недели.
Раэль передал Ану свою благодарность и наилучшие пожелания, на что ученик с поклоном ответил:
— Вы сможете высказать это ему лично, господин. Подвижник Ану приглашает вас к себе — в полдень, если вам удобно.
Это послужило вторым поводом для удивления. Ану, Святой Муж, жил в уединении более тридцати лет. Он объявил, что намерен состариться и умереть, отдал свои кристаллы Раэлю и удалился в дом на вершине холма над заливом. Это пошатнуло его репутацию среди аватаров. Он был для всех Спасителем, единственным аватаром, предсказавшим крушение мира. Он убедил более двухсот человек отправиться с ним на север. Они прошли через пустынные равнины, преодолели горы и, наконец, прибыли к воротам Пагару, первого из пяти городов.
Там, на дальнем севере, обитало всего шестьдесят аватаров, которые встретили пришельцев с холодной любезностью.
На следующий день Земля сошла со своей оси, и солнце взошло на западе.
Предсказание Ану оправдалось, и его нарекли Святым Мужем.
Но его решение состариться и умереть показалось всем непристойным. Аватару не подобало вести себя так. Совет Подвижников в полном составе постановил поместить его под домашний арест, чтобы никто из вагаров не увидел, как дряхлеет и распадается человек высшей расы. В пяти городах проживало около двухсот тысяч вагаров, которыми управляло всего-навсего пятьсот семьдесят аватаров. Подвижники боялись, что вагары, узнав, что Ану стареет, как всякий простой смертный, перестанут относиться к своим правителям с должным почтением. Дом Ану охраняли аватарские солдаты, и всех вагарских слуг удалили.
Подвижника обслуживали трое его учеников-аватаров, и все эти тридцать лет он не общался ни с одним из членов Совета.
И вот теперь он зовет Раэля к себе.
Маршал прошел из кабинета в свои жилые покои. Слуга-вагар поклонился при его появлении и доложил, что госпожа Мирани в саду на крыше. Раэль взошел по лестнице и снова оказался на солнце. Сад разбил Вирук двадцать лет назад, и в нем густо пахло розами и жимолостью. Мирани сидела под трельяжем в тени вьющихся роз — желтых, красных и белых. Раэль перевел дыхание: красота Мирани и после ста лет по-прежнему пьянила его.
Свои длинные светлые волосы, синие на висках, она связала позади белой лентой и занималась росписью только что обожженной фарфоровой вазы. На щеке у нее остался мазок голубой краски.
Бремя ответственности свалилось с Раэля — сейчас он был просто мужем своей жены. Мирани, почувствовав, что он здесь, повернула к нему голову и улыбнулась.
— Ну как? — спросила она, указывая на вазу.
— Очень красиво.
— Ты даже не взглянул.
Раэль опустился на колени рядом с ней. Тонкую, узкогорлую вазу Мирани расписала фигурами бегущих, смеющихся женщин, — Контарские девы, — пояснила она. — Помнишь этот миф? Они услышали волшебную музыку Варабидиса, покинули свои дома и пришли к нему на гору.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
