Видимо, искали, куда бы им прибиться.
— Конечно, найдется, — любезно откликнулась одна из дам. — А вы недавно в Колорадо-Спрингс? Не скажете ли, как вас зовут?
Женщины в некотором смущении переглянулись, затем младшая вздохнула.
— Я Джейн, — представилась она. — А это моя подруга Лора.
— Очень приятно, — ответили дамы.
Но только завязался разговор, как Джейн уже снова поднялась:
— Извините, я на минуточку.
Старшая взглянула на подругу неодобрительно:
— Куда ты, черт возьми, подалась? Сиди давай!
— Ну, одну капельку девочке, горло промочить, — ответила Джейн.
Остальные дамы ошеломленно наблюдали, как пышнотелая Лора достала из своей сумочки сигару и закурила, испуская густые клубы дыма.
— Ваша подруга, видно, тоже курит, — любезно заметила одна из дам. — Голос у нее хрипловатый.
Между тем Джейн подошла к стойке.
— Виски, — заказала она.
Не взглянув на женщину, Хэнк выставил на стойку стаканчик виски.
— Кто же говорил об одном стаканчике? — возмутилась дама. — Что, нет более приличной порции?
Тут Хэнк взглянул повнимательнее. В первый момент он не поверил своим глазам.
— Не может быть! Ну, Джейк, ты на все готов ради бесплатной выпивки.
— Ты же сам объявил, кто придет в платье, тот пьет бесплатно, — ответил цирюльник, и нежные локоны под его чепцом негодующе затряслись. — Так что давай выставляй, и бутылку. Кстати, можешь называть меня сегодня Джейн.
И, прихватив бутылку, вернулся к столу, за которым его ждали Лорен и остальные дамы.
Покинув лавку, доктор Майк вернулась в больницу. Насколько она могла теперь судить о ситуации, ей необходимо было самой поговорить с Дороти еще раз и убедить ее как можно скорее обследоваться.
Лорен давно уже погасил в лавке свет. Теперь Микаэле надо было только дождаться, когда он загорится снова. Тогда она пойдет к Дороти и поговорит с ней без помех. Можно было не сомневаться, что Лорен не пропустит вечер, когда в салуне могли появиться дамы.
Доктор Майк использовала время ожидания, чтобы еще раз перелистать книги. Но она не нашла ничего, что могло бы ей сейчас помочь.
Когда она снова подняла глаза, свет в окнах напротив уже горел. Она спешно подхватила свою сумку, перебежала через опустевшую улицу к лавке, в которой продавались все товары, и постучалась в закрытую дверь.
Дороти открыла ей.
— О, Микаэла, что же вы не пошли в салун? — шутливо спросила она.
— Не смогла выбраться, — ответила доктор Майк. — Дороти, я беспокоюсь за вас.
В слабом свете лампы лицо Дороти стало еще бледнее, чем обычно.
— Для этого нет никаких причин, — ответила она и резко отвернулась.
— Еще как есть, и вы знаете это лучше меня, — напрямую заявила Микаэла.
— С чего вы это взяли? Ну хорошо, у меня набухла грудная железа, что же в этом страшного?
Видимо, настал момент окончательно объяснить Дороти, какая опасность ей грозит. Хотя доктор Майк предпочла бы поставить ее в известность в более щадящей форме.
— Вы знаете так же хорошо, как и я, что это с высокой степенью вероятности вовсе не набухание железы, — начала Микаэла. — Я знаю, что ваша мать умерла от злокачественной опухоли груди. А исследования показывают, что эта болезнь часто передается в семье от поколения к поколению.
Дороти в испуге отпрянула.
— Откуда вы знаете, что моя мать умерла от этого? — Лорен мне рассказал.
— Что же, вы с Лореном говорили обо мне? — В светлых глазах этой обычно мягкой женщины внезапно сверкнул гнев.
— Разумеется, я не говорила с Лореном о вас, — ответила Микаэла. — Он рассказал мне об этом случайно.
— В такого рода случайность я не могу поверить, — строго сказала миссис Дженнингс— А ведь как врач вы обязаны хранить врачебную тайну.
— Безусловно, и я ее ни в малейшей степени не нарушила, — защищалась доктор Майк. — Тем более что зашла к вам как подруга. Я могу понять ваши чувства, однако они не помогут вам уйти от решения проблемы. Рак— это серьезное прогрессирующее заболевание, которое может иметь смертельный исход.
Немного поколебавшись, Дороти решительно оборвала разговор:
— Больше мне нечего сказать вам на эту тему.
Во время ужина Микаэле кусок не шел в горло. Хотя она прилагала все усилия, чтобы не потерять нить общей беседы, мысли ее то и дело ускользали.
— Мама, что, тебе не понравилось? — спросил Брайен, убирая со стола ее тарелку с остатками еды, и в голосе его послышалась тревога.
— Понравилось, Брайен, было очень вкусно, — быстро ответила Микаэла. — Но… я очень беспокоюсь за одну мою пациентку.
Колин прислушалась. В ней пробудился медицинский интерес.
— За кого это? И что с ней?
— Это я не могу сказать, — ответила Микаэла. — Как врач, я обязана хранить тайну. К тому же я не знаю, о какой болезни на самом деле идет речь. Поскольку пациентка не хочет обследоваться.
— Разве она не хочет знать, что с ней? — продолжала расспрашивать Колин.
Доктор Майк отрицательно покачала головой и вздохнула:
— Нет. Она не хочет даже говорить об этом. Она надеется, что это пройдет само собой.
— Но разве она не боится, что это может плохо кончиться? — включился в разговор Брайен.
— Боится, еще как боится. Но еще больше она боится узнать правду.
— Что же тут сделаешь? — развел руками Салли.
— Ничего не сделаешь, — согласилась Микаэла и бессильно уронила руки на колени. — В конце концов, не могу же я ее принудительно обследовать! Мне ничего не остается, как принять ее решение.
На следующий день в лавке Лорена Брея царило необычное оживление. Лавочник сбивался с ног, обслуживая покупателей. Казалось, все жители Колорадо-Спрингс, будто сговорившись, явились в этот день сделать закупки на неделю.
Тем не менее Лорен был любезен, как никогда. Вчера вечером он увидел некоторых дам с совершенно новой стороны, и это явилось поводом для множества шуток.
Дороти Дженнингс, письменный стол и печатный станок которой стояли в задней части магазина, старалась держаться в стороне от этих разговоров.
Когда наступило время обеда, лавочник закрыл магазин.
— Ты должна написать статью в свою газету о дамском вечере в салуне, — предложил он свояченице, все еще ухмыляясь.
Миссис Дженнингс взглянула на своего зятя скептически.
— Да, но о том, как вы с Джейком публично выставили себя на посмешище, я уж промолчу, — ответила она.
— Видела бы ты лицо Хэнка, — рассказывал Лорен, ничуть не обидевшись. — Но он ничего не мог поделать. В конце концов, он же сам пообещал бесплатную выпивку любому посетителю, одетому в платье.
