Он проснулся от того, что по щеке проползло что-то мокрое и холодное, как улитка. Не открывая глаз, прислушался. В трюме сторожевика, где располагался бункер гауптвахты, было тихо, но рядом слышалось чье-то легкое дыхание. Снова щеки коснулось что-то прохладное… Женская ладонь!
Франсуа открыл глаза и рывком сел на привинченной к стене койке. В скудном свете, сочившемся в помещение из щели под дверью, блеснули глаза Натили, на губы лейтенанта легли ее пальцы, к уху приблизились горячие губы:
– Мне удалось уговорить охранника… он теперь спит. Пошли отсюда.
– Куда? – спросил шепотом Толендаль, натягивая на себя помятый офицерский костюм; спал он из-за жары и духоты в одних плавках.
– Катер готов, стоит под кормой. Надо попасть в лагуну.
– Зачем?
– Утром с подводной лодки по атоллу будет запущена ракета с ядерной боеголовкой. Надо предупредить Ифалиука, он успеет уйти на момент залпа.
– Ты с ума сошла! После того инцидента с гранатой он не подпустит нас на пушечный выстрел!
– Я могу поплыть одна, оставайся.
Франсуа покачал головой, удерживая руку Натили, притянул ее к себе и, несмотря на сопротивление, поцеловал.
– Нет, ты все-таки сумасшедшая!
Стараясь не производить шума, они выскользнули в трюм, поднялись по трапу наверх, обошли сидящего на полу в глубокой задумчивости охранника и шмыгнули по палубе мимо артиллерийской установки к корме. Ночь была безлунная, никто их не увидел.
Спустились по канату на палубу скоростного глиссера, вытравили шкот, оттолкнулись, и Толендаль начал бесшумно грести специально подготовленными веслами.
Шум на сторожевике начался, когда они отплыли метров на двести. По палубе забегали люди с фонарями, раздались команды, загорелся прожектор на корме. Тогда Толендаль включил двигатель и, уже не таясь, погнал глиссер напрямик к атоллу, располагавшемуся в трех милях к северу. Натили подсказывала курс, хорошо ориентируясь на море ночью.
Их не преследовали и стрелять по глиссеру не стали. То ли командиры решили дождаться утра, а потом выловить беглецов в лагуне, то ли имели другие цели. Таким образом, Толендалю и девушке никто не мешал миновать риф и войти в лагуну. Проплыв еще с милю, лейтенант остановил свой быстроходный катер.
– Ну и что мы будем делать дальше?
– Ничего, – серьезно ответила девушка. – Звонил полковник Леко…
Франсуа присвистнул. Он совсем забыл о рации, которую им оставил Морис.
– Рация у тебя?! Что он сказал?
– Он сейчас на полигоне в Неваде. Дела там обстоят примерно так же, как и у нас: динозавра двое, и их хотят уничтожить. Но он надеется все-таки выйти на них и рассказать об Ифалиуке. Велел нам держаться, тянуть время…
– Как же, потянешь тут время. – Толендаль сплюнул, оглядывая звездное небо. – Завтра Рене выбросит десант, выловит нас и сбросит ракету…
– Пусть попробует! – В голосе Натили послышались гневные нотки. – Я попрошу Ифалиука помочь… десант здесь не высадится. А мы будем сидеть и ждать, сколько хватит терпения, пока Леко не даст команду уходить. Пусть осмелятся пустить ракету или сбросить бомбу на нас.
Франсуа хмыкнул, прошелся по шаткой палубе глиссера на корму, где сидела девушка, присел рядом.
– А если они осмелятся?
– Тогда мы умрем.
Толендаль снова хмыкнул, потом засмеялся, лег на палубу, раскинув руки и глядя на крупные звезды.
– Хотел бы я видеть рожи генерала, полковника Гарнье и этого мерзавца, Перри! Ты не боишься… умереть?
Натили нагнулась к нему, погладила кончиками пальцев грудь, подбородок, щеки, губы, прильнула к нему всем телом.
– Не боюсь. А ты?
– Я тоже… – пробормотал лейтенант, крепче обнимая подругу, жизнь без которой стала ему не мила.
И звезды закружились вокруг них…
Драма 3
КОНИ
Кемпер позвонил в семь утра, когда Алиссон еще спал.
– У телефона, – буркнул Алиссон, сцапав трубку с аппарата со второго захода.
– Привет, Норман, – раздался в трубке далекий голос Кемпера. – Спишь, наверное, как сурок?
– Хелло, Вирджин! – отозвался Алиссон, улыбаясь во весь рот, и сел на кровати. – Рад тебя слышать, старина. Ты, как всегда, звонишь в самый неподходящий момент. Откуда свалился на этот раз?
– Я в Неваде, есть тут такое райское местечко – городок Тонопа, слышал? Жара под пятьдесят, вода на вес золота, женщины еще дороже. Но не в этом дело. Ты сможешь прилететь ко мне через пару дней?
Сон слетел с Алиссона окончательно.
– Брось разыгрывать. – Норман не выдержал и засмеялся. – Хватит с меня прошлого раза, когда ты прислал мне целый «скелет диметродона».
Кемпер хихикнул в ответ, но продолжал вполне серьезно:
– «Скелет» я сделал что надо, хотя и не без помощи твоего приятеля Стива, даже ты поверил, профессионал. Но сейчас иной разговор. Да и не в настроении я, честно говоря, приглашать друга за тысячу миль для розыгрыша. Ты же знаешь, я работаю на полигоне и сверху высмотрел кое-что любопытное, даже сенсационное. Короче, прилетай, по телефону всего не расскажешь. Перед отлетом позвони, я встречу. – Кемпер продиктовал шесть цифр, и в трубке зачирикали воробьиные гудки отбоя.
Алиссон автоматически записал номер телефона, положил трубку, посидел с минуту, потом лег. Но сон не приходил.
Вирджин Кемпер был летчиком на службе [4] и второй год работал в отряде ВВС, обслуживающем ядерный полигон в Неваде: фотометрия, киносъемка, радиационный контроль. Ему шел тридцать третий год, и парень он был серьезный, хотя и с хорошо развитым чувством юмора. Случай, о котором вспомнил Алиссон, произошел в прошлом году: Кемпер прислал Норману громадный ящик, в котором находились якобы части «скелета диметродона» – древнего спиннопарусного ящера. Алиссон работал в Пенсильванском институте палеонтологии и археологии и был специалистом по мелу, то есть по меловому периоду мезозойской эры. Посылке он обрадовался, но «скелет» оказался довольно искусной подделкой, раскрывшей талант Кемпера в части розыгрышей. Однако одно дело – прислать «останки ископаемого динозавра» по почте и совсем другое – приглашать друга-палеонтолога на другой конец материка за тридевять земель в гости для демонстрации какой-то сенсационной находки. Не мог же Вирджин шутить так непрактично: на один только билет от Питтсбурга до Тонопы придется ухлопать три-четыре сотни долларов. Что же он там увидел в пустыне?
Алиссон занялся завтраком, потом позвонил Руту Макнивену:
– Салют, холостяк! Хорошо, что тебя можно застать дома хотя бы по воскресеньям. Мне нужен отпуск за свой счет, примерно на неделю, может быть, две.
В трубке раздался смешок заведующего лабораторией.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
