— Разве приятель не признался бы уже?
— Может, он хотел, но струсил.
— Возможно, вы правы. — Я не убеждена, но не хочу рассказывать о других событиях прошедшей недели.
— Я буду начеку, на всякий случай, — заверяет меня Джо.
Швейцар уходит, а я принимаюсь распаковывать корзину. На этот раз содержимое другое: не базовые, а дорогие продукты — лучшие сорта сыра, паста из айвы, вино, конфеты. И никакого йогурта.
Звоню Каину поблагодарить его:
— Дай угадаю: ты наследник сети «Хол фудс»?
— Ты о чем?
— Хочу сказать спасибо, Каин. Очень мило и щедро с твоей стороны, но, правда, не стоит присылать мне продукты после каждого обеда у меня дома.
— Тебе прислали еще одну корзинку с продуктами?
— Скорее с деликатесами…
— Фредди, я ее не посылал.
— О.
— Мэриголд?
Я смеюсь, слегка смутившись:
— Скорее всего. Я ей позвоню.
— Открытки не было?
— Нет. — Еще раз заглядываю в корзину на случай, если проглядела. — Только сыр, вино и шоколад… в таком духе.
— Лучше, чем йогурт, полагаю. Как твоя книга?
— О, вчера много написала. Вернулась после посиделок у Лео и работала до трех ночи. А твоя?
— Тяжело сосредоточиться, честно говоря.
— Уит?
— Наверное.
— Я могу чем-то помочь?
— Ты, случайно, не хочешь сходить в кино? В «Брэттл» показывают «На север через северо-запад».
— Кэри Грант? О боже, да, пожалуйста!
Каин тихо смеется:
— Дай угадаю: все еще большая звезда в Австралии?
— Мой папа любил классические фильмы… Я иногда смотрела с ним. Особенно если там играл Кэри Грант.
— Ты же знаешь, что на самом деле его звали Арчибальд? Арчибальд Лич.
— Я не знала, и мне все равно.
— Тогда заеду за тобой в шесть.
Улыбаясь, я кладу трубку. Радость сражается с моим упрямым желанием не вести себя как влюбленный подросток. Возвращаюсь к работе, твердя себе, что это ничем не отличается от ужина у Лео. Встреча коллег, ничего более. Но подозреваю, что это не так. В любом случае своевременное отрицание защищает от разочарования — и помогает не опозориться.
Сегодня слова льются. Героический Подбородок зовет меня. Его отношения с Девушкой с Фрейдом дразнят. В том, как он обращается с ней, есть доброта, забота, но сексуальное напряжение, по крайней мере с его стороны, кажется легкомысленным. Его влечет к ней, но интерес этот неглубокий, поверхностный. Забота же произрастает из чего-то иного.
Конечно же, для Девушки с Фрейдом все совсем не так.
Интересно, может, Лео все-таки прав? Может, я пишу любовный роман?
Даже когда я фокусируюсь на Героическом Подбородке и Девушке с Фрейдом, ко мне исподволь приходят мысли о Каине Маклеоде. Они удивляют меня. Ведь, сама того не заметив, я думаю о нем. И чувствую вину. Потому что должна работать.
Звоню Мэриголд в надежде, что наш разговор перезагрузит мне голову, и чтобы поблагодарить за дорогие продукты.
— Какие продукты?
— И ты тоже их не присылала.
— Тоже?
— Я думала, это снова Каин, но нет. — Я не отрываю взгляда от корзины.
— Что именно там было?
— Конфеты, вино, сыр…
— Ого! Я скоро буду!..
— Не будешь, я ухожу.
— О. Куда?
— Тебе не кажется это странным? Даже открытки не было.
— Нет, это не странно… люди постоянно про них забывают.
— Наверное.
— Думаю, через пару дней ты поймешь, кто ее отправил.
Мысленно я встряхиваю себя.
— Ты права. Просто чувствую себя неловко за то, что не могу поблагодарить отправителя… Что делаешь?
— Покупаю пончики. — Пауза. Затем Мэриголд поспешно продолжает: — Я подсела на те, что с кофе и заварным кремом.
Я смеюсь:
— Что же, сохраню твой секрет. Только не начинай грабить людей ради денег на свою зависимость.
— Я могу остановиться в любое время… только не сегодня. — Еще одна пауза. — Ты ничего от отца Уита не слышала, как он там?
— Нет… Он дал свою визитку Каину. Может…
— А, да… Думаешь?..
— Я разговаривала с Каином несколько минут назад. Он ничего такого не упоминал, а скрывать не стал бы.
— Наверное, позвоню в больницу.
Каин приезжает без десяти шесть. На нем рубашка с воротником и спортивная куртка, так что я рада, что решила надеть юбку, а не джинсы. Возможно, дело в том, что мы едем на винтажный фильм, но казалось подходящим одеться чуть более официально, чем на просмотр новенького кино от «Марвел».
Каин ждет, пока я забираю перчатки и пальто. Когда я выхожу из спальни, его взгляд направлен на старенькую фотографию в серебряной рамке на каминной полке.
— Кто из них ты? — спрашивает Каин. На фотографии две девочки, едва достигнувшие подросткового возраста.
— Я та, что повыше, справа.
— А это твоя младшая сестра?
— Была. Джерри погибла через месяц после того, как сделали это фото. — Я рассказываю ему о несчастном случае.
— Господи, как ужасно. Мне очень жаль, Фредди.
Я смотрю на фотографию, размышляя, что бы Джеральдина подумала о Каине. Она критиковала всех парней, которые мне нравились… но я представить не могу, что негативного она могла бы сказать о Каине.
— А у тебя есть братья или сестры?
— Нет. — Он качает головой. — Я единственный.
— Одиноко не было?
— Возможно. Я не задумывался.
По пути к машине я рассказываю ему о Джерри, моей нахальной сестренке-сорванце.
— Конечно, многие из нас сильно изменились с тех пор, как нам было одиннадцать, так что сейчас она, наверное, была бы совершенно другой.
— А ты изменилась?
Я задумываюсь на некоторое время.
— Я начала писать после смерти Джерри. Сначала письма ей — наверное, какой-то психолог посоветовал. Затем поэмы и рассказы в этих письмах. Даже сейчас, мне кажется, я пишу для Джерри.
Кинотеатр «Брэттл» располагается недалеко от Гарвардской площади и специализируется на классических и международных картинах. В кинотеатре лишь один зал, и репертуар меняется быстро. Каин рассказывает, что «На север через северо-запад» показывают только сегодня.
— Ты уже бывал здесь?
У «Брэттл» интересная репутация, как у спикизи[4], о котором знают лишь избранные. На входе нас приветствует большой постер с Альфредом Хичкоком, прижимающим палец к губам. Стены украшают фрески из «Касабланки».
Каин кивает:
— С тех пор как вернулся в Бостон, пару раз. Пару недель назад здесь проходил марафон фильмов Богарта.
Мы выбираем места. Кроме нас здесь еще несколько человек, в основном парочки, но зал совсем не полный. Каин наклоняется ближе, чтобы показать старые вывески и другую киношную атрибутику, расположенную в зале, и я чувствую, как внутри все трепещет. Едва не смеюсь — как избито я себя веду!
Каин замечает.
— Прости… не хотел показаться экскурсоводом. Просто люблю это старое местечко.
Я толкаю его локтем.
— Мне нравится твоя экскурсия. Спасибо, что позвал сюда.
Он берет меня за руку. В этот же момент гаснет свет, чему я рада, потому что не уверена, не покраснело ли мое лицо. Сердце бьется как у школьницы, и я боюсь лишний раз шевельнуться, чтобы момент между нами не прекратился преждевременно. Руки у Каина большие и сильные, держат нежно, крепко. Начинаются титры, и мы смотрим фильм. Иногда Каин наклоняется, чтобы прошептать что-то о том или ином кадре. Когда Кэри Грант залезает на гору Рашмор, наши пальцы уже переплетены.
Вновь загорается свет, и я не знаю, что делать. Мне отпустить первой? Или он отпустит?
Каин смотрит на меня:
— Ты голодна?
Я киваю.
Он сжимает мою руку, а потом выпускает, чтобы забрать куртку, которую оставил на соседнем сиденье. Я пытаюсь успокоиться. Это глупо. Мне двадцать семь, а не четырнадцать.
От «Брэттл» мы идем в итальянский ресторанчик на Гарвардской площади. Называется он «Джейкс», что совершенно не напоминает о средиземноморской кухне, но запах внутри насыщенный и аппетитный. Украшено местечко просто и традиционно: маленькие столики, накрытые клетчатыми скатертями, венские стулья, свечи в бутылках. На стол, за который мы садимся, ставят корзинку с горячим хлебом и масло. Я осознаю, что умираю с голоду.
