Читаем без скачивания Корабль времени - Улисс Мур

Отвага.

Когда профессора привели в лагуну, он был очарован кораблём. (Усилия ребят замести следы понравились ему куда меньше.) И снова его помощь оказалась бесценной: через пару дней он приволок с собой большую часть своих рабочих инструментов и научил ребят пользоваться ими. Плотницкий метр, столярный карандаш, циркуль для дерева, уровень, резец, напильник, рубанок, тесло, ножовка и лобзик – как только они обходились без всего этого раньше! Профессор занялся кухней. Не принуждая юных друзей отказываться от упакованных в целлофан сладостей из супермаркета, он обустроил на пятачке суши рядом с кораблём полинезийское кострище: выкопал в земле яму, выложил плоскими камнями и стал разводить в ней огонь, на котором готовил овощные супы и жарил мясо. В результате гадость из супермаркета исчезла через три дня, а работа над ремонтом корабля стала спориться ещё больше.

Назначенный день приближался, и ребята спешили закончить всё необходимое. Им удалось сохранить свой секрет – о существовании корабля не знал никто, кроме них. Кто приходил в лагуну первым, находил прикреплённый на мачте листок, засунутый в пластиковый файл, на котором указывалось, чем нужно заняться в первую очередь. Время ценилось на вес золота.

«Метис» принимал их работу. Парус рос и крепчал, просмолённый корпус блестел, в уключинах появились вёсла. Благодаря походной кузнечной печи, которую профессор установил на берегу, и наковальне – её притащил из порта Шен, – им удалось выковать три железных кольца, которыми они стянули треснувшую грот-мачту.

Капитанская каюта была расширена и теперь вмещала в себя три больших матраса, которые профессор продезинфицировал на глазах у ребят. Потом они взялись за трюм.

Прежде всего Коннор законопатил все щели и с помощью профессора установил несколько перегородок, разбив трюм на отдельные помещения-кладовки. Хитроумная система зеркал проводила дневной свет даже в самые тёмные уголки, и свечами, от которых мог вспыхнуть пожар, можно было не пользоваться.

Во время всей этой лихорадочной подготовки каждый из них открыл для себя как минимум одну важную причину отправиться в плавание.

Мюррей был глубоко взволнован мыслью, что «Метис» – магический корабль, призвавший их на свой борт. Не сказать, чтобы он верил, что в открытом море «Метис» найдёт волшебное течение, но в глубине души страстно надеялся на это.

Его неудержимый оптимизм заразил и Шена. С того самого дня, как он впервые поднялся на палубу загадочного корабля, Шен считал себя старым морским волком.

Однажды он шепнул Мюррею, что сможет раздобыть ключи от склада, где держат конфискованные велосипеды.

– Там никогда никого не бывает, и они сами не знают, сколько у них великов. Если хочешь, давай попробуем…

Но Мюррей ответил, что предпочитает оставить всё как есть. И громко, чтобы его услышала Мина, добавил:

– Я сделал глупость и должен за это заплатить. Так что придётся побегать на своих двоих…

Он уже подсчитал, что день, когда ему вернут велосипед, приходится на понедельник после их отплытия.

Мина, услышав слова Мюррея, улыбнулась: она знала, что таким образом он хочет ещё раз извиниться перед ней. Мысль о путешествии сначала вызывала у неё мурашки – кому покажется хорошей идея пуститься в открытое море на старом корабле, управляемом бандой мальчишек и слегка чокнутым профессором? Но когда, за десять дней до намеченной даты, её отец вернулся домой и сказал, что им пора паковать чемоданы, потому что его переводят на работу в Пало-Альто, Калифорния, Мина бросилась в лагуну, умоляя друзей ускорить работу.

– Мы должны отплыть не позже воскресенья! Иначе я не смогу отправиться с вами!

Страх, что им не удастся сохранить команду, заставил ребят удвоить усилия.

За пять дней до отплытия профессор Галиппи появился в лагуне с тележкой, до верху наполненной разнообразными предметами: фотография его жены в рамке, три ящика книг, два игрушечных автомобиля синего и красного цвета, инструменты, лимоны и вазы…

– Меня официально выселили из дома, – безмятежно объявил он. – На следующей неделе его будут сносить.

Он остался ночевать в лагуне, а на следующий день Мюррей и Шен помогли ему вывезти из старого дома кое-какую мебель, лоскутные кресла, книжные полки и люстру из палочек для кофе – всё это могло пригодиться на корабле.

А вот братья Брэди, похоже, находились в раздумьях. Чем ближе был день отплытия, тем реже они показывались в лагуне. Постепенно Коннор и остальные перестали на них рассчитывать. Никто не спрашивал, что произошло и почему это вдруг близнецы забросили мысль о путешествии. В конце концов ребята решили, что братья просто-напросто испугались работы: чтобы выйти в море, надо было немало потрудиться.

– Да уж, ничто не даётся с первого раза и без всяких усилий, – прокомментировал Шен, закрывая тему.

Последние дни пролетели почти незаметно.

Коннор с большими предосторожностями провёл в лагуну «Итаку» – он правильно рассчитал, что вывести «Метис» в открытое море можно с помощью баржи. Два дня ушло на то, чтобы найти путь среди проток, но в конце концов им и это удалось. Когда трос, связывающий «Итаку» и «Метис», натянулся, Коннор в первый раз осознал, что им действительно удастся вывести корабль из этого болота.

«Метис» ещё сидел на мели, когда профессор Галиппи разбил о его борт бутылку шампанского. Все зааплодировали. Обнявшись, ребята с гордостью любовались результатом своего труда, и «Метис», казалось, чувствовал их радость.

В субботу ребята попрощались со своими школьными товарищами. На вопрос, что они будут делать этим летом, Мина и Мюррей в унисон ответили:

– Проведём его на море.

И это было правдой… почти.

Комната Мины была крошечной. Зато это была её комната. Лучше уж ютиться в каморке, чем делить большую и светлую комнату с братьями, которые были намного старше и совершенно невыносимы. Мина так яростно отстаивала своё право на личное пространство, что мама наконец сдалась.

Комнатушка едва умещала постеленный прямо на пол матрас и была всего-то на пару шагов шире его. Одежда Мины хранилась на полках в стенной нише, а то, что не помещалось, – в мамином шкафу. Зато дверь можно было запереть на ключ.

Мина лежала на матрасе и вполуха прислушивалась к звукам дома. Она вертела в руках последний кубик, напряжённо пытаясь понять, есть ли в нём какое-то сообщение. До отплытия оставались две ночи…

Свет в соседних домах постепенно начал гаснуть. В открытое окно лился тёплый ночной бриз, и Мина постепенно успокоилась. В небе показался тонкий месяц – именно такой она представляла, когда тайком читала «Тысячу и одну ночь». По мнению её отца, эта книга не предназначалась для читателей её возраста[6]. «А я не читатель, я – читательница!» – решила для себя Мина, спрятав любимую книгу под одной из половиц. Наверняка её родители не заподозрят, что в такой крошечной каморке может быть потайное место.

– Так же, как никто и не заподозрит, что в таком маленьком кубике может быть тайник… – пробормотала девочка, рассматривая куб.

Бесспорно, «Тысяча и одна ночь» – это книга, которая будит фантазию и переносит тебя в другой мир. Может быть, страшный. Может, опасный. Но в итоге ты всё равно радуешься, что открыл его.

Путешествие по страницам книг…

По лазури…

Тонкий рожок месяца поднялся на середину неба, но Мине не спалось. Она перекладывала кубик из одной руки в другую.

– Один, два, три, четыре, пять, шесть… – бормотала девочка, в миллионный раз рассматривая грани. На них не было ничего необычного, и цифры были расположены так же, как и на простых игровых кубиках: один напротив шести, два напротив пяти, три напротив четырёх.

Так, чтобы в сумме всегда получалось семь.

Семь, и дней недели тоже семь.

Семь… древние астрологи считали, что планеты располагаются на семи небесах.

Семь чакр человеческого тела…

– Муладхара, свадхиштхана, манипура, анахата, вишуддха, аджна, сахасрара… – стала перечислять Мина, знавшая их с детства.

И вот, после многочисленных прикосновений, на стороне с шестёркой вдруг приподнялась тоненькая деревянная полоска.

Мина осмотрела её, опасаясь, что что-то сломала. Но чем внимательнее она всматривалась, тем больше ей казалось, что полоска не просто оторвана, а словно… смещена.

Девочка попробовала снова, и, смыкаясь с первой, сместилась вторая полоска, потом ещё одна, превращая полосы в прямоугольник, а затем в квадрат. После первой грани пришёл черёд второй, третьей… и наконец, когда все стороны куба сместились, открылось крошечное отверстие. Мина немного потрясла куб, и из отверстия выпал сложенный в несколько раз листок.