– Какую?
– Сосед рассказывал.
– Ты один в деревне живешь.
Что я чувствовал, глядя на эту перепалку?
Появилось сомнение в собственном рассудке. Даже мысль посетила, мол может на самом деле я умер вместе с гвардейцами, а это все галлюцинации перед Посмертием, ожидание и развлечение перед Судом.
В приличном обществе не принято обсуждать происходящее за Пределом. Я вот ничего не знал про серокожих. Мысль, что они могут по центру тьмы болтать о ерунде, дурашливо спорить у хибары, возле лавочки, прямо как люди в Империи, казалась дикой, до першения в горле экзотической.
Надо просто признать: я закостенелый идиот, который при сотне возможностей, так ни разу и не поинтересовался о жизни серокожих. С другой стороны, почему раньше меня это должно было волновать? Как обычно: пока жареный петух не клюнет – не почешешься
– Джохар, ты можешь, гуль шанкарский, заткнуться, – в голосе Пепла гуляла злоба; широко так гуляла, с большой щедростью. – Пацан сейчас от шока загнётся из-за твоего выступления. Ты мне, ощипанный шонхор, должен. Поэтому цену набивать не нужно. Я пришёл не торговаться, а долг спросить. Не согласишься – тебя просто зарублю как дикого иглошёрста.
– Слушай, Пепел…
– Ты помнишь о своём долге, червь?
Так понимаю пошли серьезные разговоры. Терпения иномирца хватило ненадолго.
– Увы, Пепел, помню, – старик смиренно кивнул. – Ладно, говори конкретнее.
Джохар изобразил страдальческое лицо и, держась за сердце, уселся на лавку.
Весь вид его говорил о глубокой обиде. Похоже последовательность традиционных движений оказалась нарушена.
– Ой, хади, грязный лицедей. В общем, есть тело…
Пепел пнул меня под бок.
– Эй, – прошипел. – Я еще живой.
Он злобно посмотрел, и пришлось затихнуть. Тут ничего не поделаешь – страшный тип.
– Есть тело, – продолжал Пепел. – Надо подождать пока тело «зарастёт»: позаботиться, так сказать. Кормить, поить, ухаживать. Ума много тут не нужно. У тебя как раз по удаче лишнего и нет.
– Очень смешно.
– Потом задача такая: нацелить его в сторону Предела и спровадить подсрачником. Все понятно?
– Ты же знаешь, Пепел, ко мне раханы ходят. Они захотят забрать мальца, – старик посмотрел мне в глаза. – Забрать, оттащить к мародёрам или псам, за такую человечину у них большие награды. Какую-нибудь имперскую винтовку и три сотни патронов легко могут дать. Сам понимаешь. Винтовка здесь, патроны там, немного еды – и вот ты уже и сам рахан. И любую серую свинью, пришедшую к твоей калитке, ты нашпигуешь свинцом.
– Ничего, Джохар, – небрежно отмахнулся Пепел. – Спрячешь как-нибудь. Под удары подставишься. Придумаешь. Это важно. А чуть пройдёт времени, и он сам кого хочешь нарубает. Кого серьезного трясти пастуха шувы все равно не пошлют, знаешь же.
– Знаю, – поморщился старик. – И сколько?
– Сколько, пацан, тебе времени надо?
– Без понятия, – ответил. – Пока разберусь с алтарем, желательно восстановить тазобедренный сустав. Нарастить пальцы. Плюс-минус неделя.
– А про глаз помнишь?
Морщась, покачал головой:
– Для глаза времени нет, нужно уже двигаться. Если бы мог ходить, ушел бы дальше сразу же. Чем дольше здесь, тем хуже.
– Это ты верно размышляешь, малой. Я все сказал, Джохар, – строго сказал Пепел пастуху. – Сделаешь – долг с тебя уйдет. Я еще чем подогрею, если ты от старости не помрёшь и на момент моего прибытия жив будешь. Уверяю, от подгона радоваться будешь как в молодости. Подведешь, тогда я вернусь и убью тебя. Немного попытаю для приличия, потому что чую сама по себе смерть в твоем возрасте уже не шибко страшит.
– Как обычно убьют либо одни, либо другие, – проворчал он. – Молодого до кровати донеси, эксплуататор.
Пепел закинул меня на плечо, занёс внутрь.
С верхотуры дверного проёма свисала сеть с пятёркой божественных фигурок из тёмного дерева – они больно отстучали мне по голове: там все кроме Авалона и Жертвы. За Авалона, так понимаю, местные могли наказать. Это прямой противник Копья и Варуны, а Жертву, судя по тому, что слышал от скитов – нигде особо не любили, считая его как минимум странным божеством.
Пахло сыростью. В хибаре – всего три комнаты: кухня с печкой и столом, широкая гостиная с диваном, простенькими шкафами и мелкая спальня. Пепел протащил в третью, закинул на кровать.
– Все. Джохар рассчитываю на тебя. И визор принеси из заначки моей. А то пацан умом тронется темноту разглядывать.
– А он слепошарый? – с удивлением протянул Джохар.
– Свежий скит, оказавшийся в жуткой ситуации, где он тебе зрение возьмёт?
Джохар пожал плечами:
– Я не знаю, где ты их самих то находишь вообще… Ущербных. Прости, конечно, малой.
Пепел положил рядом с кроватью ножны с мечом:
– Дальше сам, Кир. Ты должен мне, помни. Крупно должен. Улыбнётся Сар – свидимся еще. Береги себя.
– Спасибо, Пепел.
Я благодарил искренне.
Хмыкнув, иномирец ушел.
Джохар запалил свечу, подтащил стул и уселся возле
