До тех пор, пока 10 июня Муссолини не объявил войны, Великобритания продолжала соблюдать условия мирного договора с Италией, достигнутого через посредников. В понедельник 17 июня шведскому послу в Лондоне были сказаны следующие слова: «Политику правительства Великобритании будет определять здравый смысл, а не пустая бравада».[57] Но это была далеко не полная капитуляция. Галифакс не был политически силен настолько, чтобы продавить предложение о перемирии сквозь сопротивление Черчилля и Идена. Кроме того, и это было хорошо известно Галифаксу, сохранение столь горячо любимой им Британской империи в огромной степени зависит от того, сумеет ли она сохранить репутацию державы сильной и уверенной в себе. Как ее ни прячь или ни украшай, капитуляция перед нацистской Германией будет означать начало конца, в особенности в отношении британских владений в Индии. 23 июня, на следующий день после падения Франции, Галифакс, который отнюдь не блистал ораторским искусством, заявил в Палате лордов, что будущие поколения, возможно, посчитают, что для народа Великобритании «все, что переживает он сегодня, окажется прекраснейшим часом в его истории».[58] В тот же день Черчилль в Палате общин произнес речь, которая стала самой знаменитой во всей его жизни. «Народ Великобритании еще не сказал своего слова, — сказал он, — так давайте же скажем сегодня наше «Нет!». Нет тирании! Нет рабству! Нет закабалению всего человечества!» 1 июля Чемберлен записал в своем личном дневнике: «Кажется, все сообщения указывают на то, что вторжение произойдет на этой неделе или на следующей».[59]
План люфтваффе по уничтожению военно-воздушного флота Великобритании получил кодовое наименование «Адлер» («Орел»), и он был утвержден директивой фюрера № 17 от 4 июня. С 16 июня, официально утвержденного первого дня начала операции, план предусматривал проведение систематических, и ночью, и днем, налетов на Южную Англию, с достижением максимума интенсивности в «День орла»{Adlertag) 10 июля. Дневные налеты на Лондон, находящийся на предельном радиусе действия истребителей сопровождения, не выглядели привлекательными, особенно после 4 июля («черного вторника» для люфтваффе), когда достигнутый в тот день максимум в 1 786 самолетовылетов стоил им 75 машин (британские военно-воздушные силы решили, что этого мало, и сообщили о 182 сбитых самолетах). Для налетов в ночное время немецкие бомбардировщики были оснащены передовыми системами Knickebein — системами, использующими принцип пересечения остронаправленных пучков электромагнитных волн для наведения самолетов на цель и нанесения бомбовых ударов вслепую. О существовании подобных систем англичане были предупреждены еще в марте, но считали, что это — мистификация, до тех пор пока не подошел конец июня, когда немцы уже приступили к реализации своего плана «Адлер».
Начало операции «Морской лев» теперь было назначено на понедельник 15 июля, и с каждым проходящим днем становилось все более очевидно, что XXXVIII армейский корпус не сможет подготовиться к назначенной дате. Время требовалось на то, чтобы доставить в расположение новобранцев и обучить их действиям в составе боевых групп; оно было необходимо, для того чтобы ознакомиться и подготовить взлетные площадки по всей Бельгии и Северной Франции, чтобы накопить боеприпасы и снаряжение для будущих боев, чтобы подготовить портовые сооружения и каналы для проводки десантных барж. Несмотря на похвальбу Геринга, энтузиазм Кессельринга и служебное рвение Штудента, ни 7-я авиационная дивизия, ни планерный воздушно-десантный штурмовой полк не были готовы к операции, и имелось только 538 транспортных самолетов Ju.52 для перевозки войск и буксировки планеров. Несмотря на то, что в ее распоряжение поступили танки-амфибии и даже быстроходные корабли на подводных крыльях, готовность 7-й танковой дивизии тоже была очень низкой. Две пехотные дивизии были в лучшем состоянии, и альпинистская подготовка ее солдат еще пригодится при подъеме на знаменитые Белые скалы у Дувра. Однако эти солдаты, набранные в основном из Баварии, в большей своей части никогда в жизни не видели моря.
Ничуть не лучшим было положение дел с плавательными средствами для высадки десанта. 13 июня ОКМ сообщило, что «в течение двух-трех недель в Ваше распоряжение будут предоставлены суда, плавающие по Рейну. 10 пассажирских теплоходов, 200 дизельных буксиров, 85 самоходных барж, 12 дизельных танкеров и 2 000 буксируемых барж».[60] С учетом потребности в судах обеспечения и потерь от огня противника, это отвечало примерным минимальным потребностям плана Манштейна. Руководство Kriegsmarine утаило сведения своего дивизиона торговых судов, согласно которым ни одна из этих барж не считалась пригодной для плавания в морских водах или для использования в военных целях. В начавшейся «Войне с баржами» бомбардировщики военно-воздушных сил Великобритании каждую ночь наносили удары по расположенным на французской стороне портам вторжения, уничтожая баржи и нарушая ход подготовки к вторжению. И еще одним предложением Черчилля, отвергнутым Галифаксом, было, чтобы бомбардировщики «Хэндли Пэйдж Хэмпден» сбросили на противника также и бомбы с горчичным газом.
Некоторые высшие офицеры, убежденные в том, что предлагаемое Манштейном «частное решение» не даст никакого эффекта, настаивали на том, чтобы операция «Морской лев» была отложена до тех пор, пока не появится возможность провести ее в полном масштабе. 22 июня (в день капитуляции Франции) 200 офицеров сухопутных, военно-морских и военно-воздушных сил собрались в Рубо, чтобы провести штабные учения, в основе которых было вторжение в Англию, запланированное на сентябрь. Штудент, который к тому времени стал убежденным сторонником плана Манштейна, послал в Рубо своего заместителя генерал-майора Людвига Путцира.[61] Штабные учения вылились в сплошную неразбериху: моряки не считали реальными цифры, обозначавшие количество войск, которые, по мнению армейцев, нужно будет перебросить через Ла-Манш; летчики самоуверенно заявляли, что они потопят весь военно-морской флот Великобритании. Эти смехотворные военные игры окончательно убедили руководство ОКВ, что переработанный план «Смит» является единственным способом проведения операции «Морской лев».
Поскольку Франция капитулировала, то базирующиеся в Ора-не ее военно-морские силы на Средиземном море в принципе могли попасть в руки Германии. На заседании правительства военного времени Черчилль выступил с характерным для него предложением, чтобы корабли Средиземноморского флота Великобритании потопили французские корабли прямо на местах их якорной стоянки, и вполне понятно, что Галифакс отверг его. Взамен было почти удвоено планируемое увеличение военной мощи Гибралтара, получившего обозначение силы «Эйч». Благодаря морскому переходу, совершенному 27 июня, там теперь стали базироваться 2 линкора, 2 линейных крейсера, авианосец, 4 крейсера и 20 эскадренных миноносцев. Эта перегруппировка сил сделала Хоум-флит более слабым, чем когда-либо. Но несмотря на то, что военно-морской флот Германии избежал серьезных потерь в Норвегии и даже смог захватить несколько голландских и бельгийских кораблей, он все равно мог вывести в море только 2 линейных крейсера, 2 тяжелых крейсера, 3 легких крейсера и 10 эскадренных миноносцев. Военно-морской флот Великобритании мог противопоставить этой силе 4 линкора, 1 тяжелый крейсер, авианосец, 9 крейсеров и 57 эскадренных миноносцев, находящихся на расстоянии 24 часов хода до Ла-Манша. К этому нужно добавить более 700 фрегатов, корветов, торпедных катеров, вооруженных тральщиков и других маломерных кораблей, а также 35 современных подводных лодок.
Службам британской разведки не удавалось установить точный день немецкого вторжения, а это означало, что первая волна наступающих почти наверняка достигнет берега. Но после этого британский военно-морской флот будет полностью господствовать на Ла-Манше и на морях, прилегающих к нему. Считалось, что большие линейные корабли с палубной броней большой толщины будут неуязвимы для немецких бомб. Правда, было маловероятно, что ими рискнут воспользоваться в водах Ла-Манша (за исключением стоящего в доке Портсмута линкора «Куин Элизабет»), однако огромное превосходство в кораблях меньшего водоизмещения говорило само за себя. Если Великобритании чего и не хватало в количественном отношении, так это ее крейсеров, которые, с одной стороны, были достаточно малы, чтобы свободно плавать по Ла-Маншу, а с другой — достаточно велики, чтобы потопить все, что имеется на вооружении Германии.
В силу этого обстоятельства успех немецких действий зависел от способности люфтваффе подавить действия британских военно-воздушных сил и завоевать господство в небе над Южной Англией.
