интересно проводишь время.
— Люси Смолл? — изумилась Гиацинта.
Возлюбленная и любовница короля бросились в объятия друг друга.
Эухения громко фыркнула с явной насмешкой и пошла в сторону огорода.
— Люси, что ты здесь делаешь? Тебя тоже?..
— Нет-нет, всего лишь отлучили от тела. Но я решила на время покинуть столицу, чтобы не попасть под горячую руку.
— Бенедикт, это Люси Смолл. Люси, это генерал Трапп.
— Трапп? — охнула та. — Тот самый, легендарный Трапп? Битва трех королей? Гениальная победа при Астонберге? Господи, да я же все детство провела, слушая о ваших подвигах!
С явной застенчивостью Люси крепко, по-мужски, пожала его руку.
— Это великая честь для меня, генерал.
Гиацинта моргнула.
— Да брось, Люси. Это всего лишь опальный предатель родины.
— Всего лишь? Да это самый великий человек нашего столетия!
— Ну я бы не стал так преувеличивать, — благосклонно отозвался Трапп. — Очень рад знакомству, Люси. Вы производите впечатление разумного и хорошо воспитанного человека. Позавтракаете с нами?
— Ну разумеется. Мне надо раздеться? У вас не принято носить одежду?
— Не говори глупостей, — раздраженно ответила Гиацинта. — Я немедленно приведу себя в порядок.
Трапп стянул с веревки для белья одну из своих рубашек и надел её.
— Хотите молока? — спросил он. — Возможно, мы даже раздобудем на кухне чай.
— Конечно, — отозвалась Люси.
У неё было живое и умное лицо сердечком, темные волосы и густые, немного короткие брови. Эта женщина была скорее похожа на цветочницу, нежели на соблазнительницу.
— Я думал, — заметил Трапп, провожая её на кухню, — что вы с Гиацинтой враги. Что вы пытались отравить невесту короля, а свалили это все на свою соперницу.
— О, — у Люси сделался сконфуженный вид. — Для чего она вам рассказывает такие глупости? Какое впечатление у вас обо мне могло сложиться! О каком отравлении вы толкуете?
— А разве… За что, говорите, Гиацинту отправили в ссылку?
— Ну уж точно не за попытку отравления будущей королевы, за такое её бы просто повесили, — произнесла Люси наставительно. — Но я узнаю стиль Цинни: она живет драмами и бесконечным враньем.
Люси говорила спокойно и благожелательно, и все время что-то делала: заваривала чай, протирала стол, ополаскивала чашки.
— На самом деле была история с пижмой, которую я добавила Гиацинте в сок, но от неё она получила только расстройство желудка. Невинные дружеские шутки, знаете.
— О, да, — отозвался Трапп, припоминая все эти придворные хитросплетения. — Но тогда в чем провинилась горгона?
— Горгона? А, Цинни. Как мило. Ни в чем особенном, она просто до смерти надоела королю. С ней же невыносимо! Сначала Его Величество пытался выдать Цинни замуж за очередного дряхлого старца, но она пришла в ярость. Сказала — или молодой и богатый муж, или она под венец не пойдет. А король заявил, что он еще не спятил — отдавать её молодому мужчине. В общем, сцена была в духе Цинни — знаете, с обмороками и битьем ваз. Расквасила, не поверите, королю нос своим перстнем.
— Ого.
— Безумная Цинни. Тогда-то король её и выставил из столицы.
Люси поставила перед ним чашку чая.
— А вы? Приехали позлорадствовать?
— Отчасти, — не стала лукавить Люси. — Цинни была невыносимой стервой. Я расплакалась от счастья, когда услышала о её ссылке. Но потом все пошло наперекосяк.
— Что пошло наперекосяк?
— Настроение короля, — мрачно ответила Люси. — Он словно с цепи сорвался! Страх и ужас наводнили столицу, все попрятались по углам. Он бывает невыносимым, знаете… и жестоким. Впрочем, вы-то знаете, вы же его практически вырастили.
— Нет, этого короля я не растил, — ответил Трапп и улыбнулся её удивлению. — Ну я же не няня.
— Никогда не понимала, почему мужчин так и тянет к бездушным алчным хищницам, — продолжила Люси задумчиво. — Признайтесь, вас она тоже очаровала с первой улыбки.
— Нет-нет, ничего подобного. Мы просто соседи. Это моя половина замка, а там — половина замка Гиацинты.
— Как вы вообще оказались в одном замке? Вас ведь должны были сослать в Гредару!
— Простите?
Люси прищурилась.
— Гредара — это небольшой военный гарнизон на юге…
— Я знаю, что такое Гредара. С чего вы взяли, что я должен быть там?
— Да потому что вас там и искали, после того как вы исчезли!
— Я исчез? Да щенок меня сам сюда отправил!
— Король вас сослал в Гредару. Представляете, как он взбеленился, когда вас там не оказалось? Вы исчезли, Розвелл исчез, Его Величество был в бешенстве просто! А теперь вы находитесь в Изумрудном замке, разгуливаете голым, счастливым и под ручку с Цинни. Господи, это же какая-то фантасмагория! Он лопнет от злости, когда узнает!
И Люси засмеялась.
— Откуда вы все это знаете?
Она хитро прищурилась.
— Но я же не какая-то возлюбленная короля, я его любовница. Со мной он разговаривает.
— Кто-нибудь объяснит мне разницу?
— Я могу.
Горгона вплыла на кухню во всем своем великолепии. Грудь снова почти выпрыгивала из низкого декольте, драгоценности, кружева, высокая прическа, мушки.
А Трапп вспомнил покачивание её обнаженных бедер, когда она выходила из воды. И легкое прикосновение её губ к своему плечу.
Возможно, он до конца дней будет спрашивать себя, почему так ничего и не сделал с горгульей в этом чертовом озере.
— Она — всего лишь ничтожная Люси Смолл, — провозгласила гематома с ядовитой улыбкой.
А, вот почему. Она сама как пижма. Расстройство желудка будет обеспечено.
— Однако в ссылке теперь ты, а не я, — ответила Люси насмешливо.
— Я в ссылке временно, а ты останешься Люси Смолл навсегда. Безропотная, незаметная, удобная и без всякого… Зачем ты вообще приехала?
— Мне нужна твоя помощь, — спокойно произнесла Люси.
— Ха! — торжествующе воскликнула горгона. — Вот она разница, Бенедикт. Даже в ссылке я могущественнее её.
Развернувшись на каблуках, Гиацинта направилась в столовую.
— Давайте уже наконец позавтракаем, — крикнула она.
14
Одичав от приторно-сладкого завтрака, полного скрытого ехидства, генерал сбежал из замка, не в силах выносить переизбытка змей в нем.
Пышнотелая Лиза полола грядки, когда он перемахнул через изгородь, проникая в её огород. Приступу бурной генеральской страсти она не слишком удивилась, за десять лет случалось всякое. Иногда он не показывался у неё месяцами, а иногда приходил едва не каждый день, подолгу задерживаясь. Дом Лизы стоял на самом краю деревни, и все эти встречи так и остались невидимыми перед бдительными взорами соседей.
— Ты уезжаешь, — полуутвердительно сказала Лиза, когда Трапп откинулся на подушки, вдруг осознав, что всё это — как будто черпать воду из дырявой лодки ложкой. — Я так и знала, что после приезда этой женщины все изменится.
— Уезжаю, — согласился генерал. Лежа на спине,
