— Увольнительная? — сонный солдат протянул руку, и Алеф протянул ему карточку. Солдат провёл ею по терминалу, прочитал информацию. — Вылет через полтора часа, площадка 26-С.
— А почему «С»? — удивился Алеф.
— Дальний перелёт, — объяснил солдат и, протянув ему обратно карточку, отступил в сторону. — Сержант Лоуман, добро пожаловать обратно в Космический флот.
— Спасибо, — ответил Алеф и пошёл к площадке 26-С.
Топать до неё было далеко.
6.
— Лоуман?
— Я, товарищ старший лейтенант!
— Высадка будет проходить в секторе четырнадцать вместо семнадцатого! Там два завода, вас сбросят рядом, подберётесь поближе и раскуролесите их. Всё остальное — по плану, как поняли?
— Понял раскуролесить заводы! — Алеф, тяжело двинув экзоскелетом, повернулся к Чичу. — Слышь, Чич! Высадка теперь в четырнадцатом, громим заводы!
— Что? — Чич повернулся к нему. — Заводы?
— Заводы! Два штука! Громить-убивать! Твоя меня понять?
— А, ну да… — Чич отвернулся. — Это понял.
Алеф вернул экзоскелет в исходное. Странно. Уже давно не надо было поворачиваться, чтобы что-то сказать соседу, ан нет — инстинкты брали своё. Покосившись на Чича, Алеф вздохнул. После смерти Полянского он изменился, стал замкнутым и грубым, будто вечно с похмелья. Они с Полянским крепко дружили.
Челнок, мягко приземлившись на чужую планету, распахнул борта, и экзоскелеты пришли в движение. Бойцы выбирались в чёрную густую жижу, усеянную ярко-белыми стволами местных деревьев, и, разбившись на тройки, двинулись туда, где горели огни заводов. Судя по показаниям датчиков, ночь была жаркой и влажной. Кто-то в полголоса чертыхался, кто-то незлобно обматерил нерасторопного соседа. Приблизившись к первому заводу и обнаружив ворота, они быстро выжгли немногочисленную охрану, проникли в ангар, побросали С-88 и отступили, наблюдая за ярким пламенем. «Зажигалки» сработали, как надо — завод полыхнул, задымил и вскоре сложился внутрь. Отделение Алефа к тому времени уже подобралось ко второму заводу и теперь, притаившись между белых стволов, солдаты рассматривали мельтешащих по территории завода плоскозадых.
— Интересно, — Чич, обходивший завод с севера, возник на панели Алефа. — А чего они там такое производят?
— Какая разница? — спросил Алеф. — Чтобы не производили — горит всё одинаково. Ты на месте?
— Минута, — Чич тяжело дышал. — Пока подбираемся. Тут какие-то завалы, то ли свалка, то ли ещё чего… можешь уже тоже выдвигаться.
Алеф отдал приказ, и, тяжело ударяя по земле лапами, экзоскелеты бросились в атаку. На панели появилось лицо одного из солдат, молодое и испуганное.
— Товарищ сержант! Крыша!
— Мечиков, повтори!
— Крыша, товарищ сержант! Открывается!
— На месте! Стой! Алеф приблизил изображение завода. Крыша действительно разошлась в стороны, а внутри что-то пришло в движение. — Это ещё что за… — Алеф поперхнулся. — Чич! Чич, отступай!
— Что? — удивился Чич.
— Отступай сейчас же, слышишь! Это «стрекозы», они тут «стрекоз» клепают! Быстро…
Поднявшаяся в воздух «стрекоза» развернула крылья и, застрекотав, стала превращать землю позади завода в кипящий огонь.
— Твою мать! Чич! — Алеф махнул лапой и бросился вперёд. — Бить только по «стрекозе», на плоскозадых не отвлекаться! — Он на ходу дал прицел и выпустил по ней все свои четыре «зарницы». Стрекоза лишь отмахнулась от них, плюнув огнём, и «зарницы» взорвались на подлёте, но в тот же момент позади Алефа загрохотало, и небо осветилось четырьмя десятками ракет, выпущенных его подразделением. Стрекоза попыталась уйти вбок, перенаправила огонь в сторону леса, но тут же вспыхнула и стала падать. Алеф был уже у стен, когда она грохнулась о железную крышу завода и взорвалась.
— Две! — орал кто-то. — Ещё две поднялись!
— Врассыпную! — Алеф закинул последнюю С-88 на территорию завода, проломился сквозь сетку и побежал по периметру, давая залпы почти не целясь. Стена просела, рухнула, и открылся ангар, освещённый лишь разгоравшимися «зажигалками». Алеф, сложив вместе лапы, подал на заряд «краснопёрку», и та, вывалившись из экзоскелета, втянулась в гнездо под одним из «локтей».
— Алеф! Назад! Приказ назад! — на экране было окровавленное лицо Чича.
— А вот хер, — Алеф встал на колено, взбросил вверх лапы и нажал на спуск. Он ещё успел удивиться, как, оказывается, низко над землёй парят «стрекозы», когда отдачей его бросило на землю, а сверху низвергся огонь.
7.
— А затем папа всех спас. И получил вот эту медаль, видишь? — Алеф взял со стола тяжёлый кругляш и показал его Гозеку.
— Круто, — восторженно сказал тот. — А можно мне…
— Подержать? На, держи, — Алеф отдал сыну медаль, и тот стал внимательно её рассматривать.
— «За храбрость» — прочитал он. — Значит, ты храбрый?
— А ты думал? Ещё бы.
— Пап, — Гозек посмотрел ему в лицо. — А можно посмотреть, какой ты… ну, под маской?
— Это не маска, — улыбнулся Алеф. — Это псевдоплоть, я не могу её снять.
— А потрогать можно?
— Ну конечно.
Алеф приблизил лицо к сыну. Гозек вытянул руку и аккуратно дотронулся до твёрдого изгиба блестящего подбородка, прошёлся вверх по холодной плоти щеки, коснулся шва рядом с тем, что когда-то было носом, затем искусственного глаза…
— А что под ней? — спросил он.
— Ничего. Всё сгорело, — Алеф встал на ноги. — Но это ведь тоже лицо, да?
— Это не лицо, — подала голос Ирма. — Это чёрти что. Почему они не восстановили тебе прежнее лицо?
— Ирма, не надо, — Алеф подошёл к ней, коснулся её плеча настоящей, живой рукой. С недавних пор Ирма не любила касаний его искусственной конечности. — Я же говорю тебе — так даже лучше. Они имплантировали мне такой глаз… ты и представить себе не можешь. Я вижу практически на триста шестьдесят градусов!
— Здесь пишут, что ты мог потребовать сокращения срока службы ещё на полгода, учитывая твою медаль и прочее…
— Тогда бы меня не отпустили в отпуск, ты же знаешь… а ведь ты…
— Да какая разница? — Ирма затянулась, стряхнула пепел в пустой стакан и открыла новую страницу. Алеф присмотрелся к названию. Что-то о жёнах офицеров, какой-то форум. — Всё равно ведь уедешь.
— Но я же вернусь… — Алеф посмотрел на её спину, затылок, на локти, слегка разведённые, чтобы удобнее было набирать текст. Ему вдруг захотелось всё бросить, отказаться от пенсии, остаться здесь, с ней и детьми, и он даже вытянул руку, чтобы положить на плечо жены… но затем остановился, поднёс ладонь к глазам и пошевелил всеми шестью пальцами. Государство дало ему очень многое. Он не мог просто так взять и всё бросить. У него был долг.
— Поменьше ты сиди на этих сайтах, — сказал он негромко, затем поцеловал детей (младший прижимал к груди подарок — совершенно нового космодесантника), и вышел в коридор, тихонько притворив за собой дверь.
Ирма даже не повернулась.
8.
— Имя?
— Старший сержант Алеф Лоуман, 23-277. Четвёртый десантный имени Чинаски, борт «Улыбка Хокинга», прибыл из отпуска.
— Отпускной? — девушка с сержантскими погонами приняла у него карточку, считала информацию и вернула обратно. — Ваш борт находится в системе 4ВV. До станции «Ореол-6» вас доставит борт «Завет Ганди», далее проследуете на челноке. Вылет «Завета Ганди» с площадки 11-С через шестнадцать часов.
— Шестнадцать часов? — Алеф посмотрел по сторонам. — А здесь есть где-нибудь буфет?
— Буфет только для офицеров. Солдатская чайная находится в административном здании, — девушка махнула рукой в сторону громады Центра Управления Полётами. — Там всё есть. Старший сержант Лоуман, добро пожаловать обратно в Космический флот.
Алеф кивнул ей и двинулся в чайную. Ему было наплевать, где проходило время его службы, лишь бы проходило. Если они хотят, чтобы он два месяца добирался до «Хокинга» — их проблемы. Время на дорогу тоже идёт в зачёт.
В чайной он заказал колы и, представив, что внутри ещё и ром, стал её пить. Стало чуточку легче.
9.
Капитан Герченко разглядывал свои руки, на каждой из которых было по два противостоящих пальца. Алеф присел рядом с ним, откашлялся. Герченко посмотрел на него, затем положил руки на колени и стал смотреть на пол.
— Товарищ капитан, — Алеф запнулся, но вскоре справился с собой и продолжил. — Я насчёт пенсии.
— Пенсия, — повторил Герченко. — Кидалово это, Лоуман. Нас имеют, а мы и рады. Пенсия… Ему, — он кивнул на фельдшера, пытающегося влезть в экзоскелет, — может, чего ещё и поможет. Но не нам. Всё кидалово.
— Товарищ капитан, — Алеф решил пропустить слова капитана мимо ушей. — Мне через три месяца на пенсию. Я по какому вопросу…
— Хочешь после вылета на базе остаться?
— Так точно, товарищ капитан. Двадцать четыре боевых вылета…
