квалификацией было настоящей трагедией. Жак, недолго думая, внес крайне щекотливое предложение — увести пленную Суматоху в соседний Затрид, да сдать её там по полной цене, а не отдавать гильдии, через которую они получили этот заказ, безбожные 85 процентов. Понимания предложение не встретило, слишком «громкая» была добыча, слишком открытым был заказ. За снятие таких сливок их будут искать годами. Отряду Зигфрида просто повезло быть единственными из доступных на тот момент.
— Давайте отдыхать, парни, — очнувшийся на минуту дер Ваарс перевел себя в горизонтальное положение, намекая, что разговоры пора завязывать. Возвращаться им будет куда тяжелее, чем бежать налегке по следам, оставляемым двумя неумехами — по уверению эльфорка-медика, Суматоха не будет вязать лыка чуть ли не неделю, так что её придётся тащить.
Хорошо, что она легкая.
Сон лесного ходока под дреем штука нервная и чуткая, за что препарат и ценится. Химия борется с химией, помогая телу и голове хоть немного прийти в себя после забега в несколько суток, но тонус мышц и скорость реакции в случае чего сохраняются полностью. Зигфрид просыпался каждые 10–15 минут, приоткрывая глаза и оценивая обстановку. Жак сидел, отвернувшись от костра, сторожа их покой, Хестан просто лежал с закрытыми глазами на спине. Мышцы лица и рук эльфорка мелко подёргивались, он был в сознании. Такой «отдых» был почти неэффективен, но наёмники практично использовали малейшее подспорье в своем деле.
Мешала Суматоха. Девушка сидела на куске кабаньей шкуры, даже не думая спать. Она постоянно бурчала что-то себе под нос, булькала, сдавленно хихикала — балдела, одним словом, во всю свою нелегкую душу. Дер Ваарс, вынужденный проспаться от её шуршания куда чаще, чем ему бы хотелось, был вынужден лишь тихо негодовать. Шансов утихомирить пребывающую под кайфом пленницу было маловато. Слишком уж она была тощей, проверять легенды о живучести этой особы наемник не хотел, посему лишь прилагал волевые усилия, чтобы забыться покрепче.
В какой-то момент это ему удалось. Следующий раз он открыл глаза, когда Хестан, принявший свою дозу дрея, уже лежал на боку, скрючившись в позе эмбриона. Морально подготовившись встать через пару часов, командир группы наёмников снова смежил веки… чтобы почти тут же их распахнуть.
Что-то журчало.
Подхватившись с места, он поднял своим резким движением товарищей, лишь затем, чтобы затейливо выругаться — их пленнице приспичило сходить в заботливо выкопанную заранее ямку. Упали вновь они с медиком на свои лежаки быстро и решительно, вяло горя желанием добрать каждую оставшуюся минуту отдыха.
Сильное шипение от костра и глухой вскрик Жака были настолько неожиданны, что дер Ваарс даже застыл на целую секунду, пытаясь понять, не послышалось ли это ему. Жак снова ругнулся, коротко и бешено, сопровождая ругательные слова лязгом затвора винтовки, что окончательно заставило двух других поверить, что это самая что ни на есть боевая тревога. Зигфрид вскочил, но не увидел ничего кроме тьмы — костёр потух, а света звезд было слишком мало. Пальцы стиснули ружье, дуло заметалось из стороны в сторону, сбоку тихо ругнулся Хестан, тоже чем-то лязгая из своего арсенала.
А затем раздался изумленный всхлип, совмещенный с выдохом.
Зигфрид был опытным лесным ходоком. Ровно такой звук он неоднократно слышал, более того — извлекал с помощью ножа из зазевавшихся часовых. Именно так организм любого разумного реагирует, если ему вгоняют в почки сталь. Дальше тело и разум ветерана действовали ровно так, как полагается работать опытному солдату, лишенному зрения — он начал стрелять вслепую прямо на звук, изданный Жаком.
Выстрел с ружья, оно летит под ноги, пока дер Ваарс выхватывает из-за пазухи револьвер, чтобы тут же разрядить его в Жака. Затем он роняет уже отслуживший свое пистолет, нагибаясь и хватая винтовку, чтобы выполнить с ней в руках длинный кувырок вперед. Потом он планирует отпрыгнуть чуть левее, готовясь к стрельбе с позиции лежа, надеясь, что начнет стрелять Хестан, подсветив для Зигфрида цель.
Манёвр удается и, спустя какую-то секунду с копейками командир лежит в сторонке, чутко прислушиваясь к происходящему. Кроме хрипов и клокотания, которые, скорее всего, испускает Жак перед смертью, ничего не происходит. А потом неожиданно слышится голос Хестана. Ровный, отрешенный, безэмоциональный.
— Зиг, я всё. Бедренная артерия.
Когда смысл слов дойдет до бывшего командира, кому уже просто некем стало командовать, он, испытав невероятный адреналиновый приход, постарается вскочить и убежать, в надежде, что его просто не догонят или не попадут в такой темноте, но выполнить подобное будет свыше его сил — на спину обрушится жесткая тяжесть чьих-то коленей, а массивный орочий нож, лезвие которого войдет с размаху в его шею точно под затылком, почти пришпилит тут же начавшее захлебываться кровью тело к земле. Последней мыслью Зигфрида дер Ваарса под хруст его раздираемой сталью плоти, будет та же, которую он неоднократно вертел в голове за эти несколько часов.
— Везучая сука…
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Глава 7
Статус кво
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Уо… Уо… Уоррен, вы за-ме-ча-тель-ный… кто? Вы кто… по расе?
— Человек. Будьте добры помолчать, леди Эскильда.
— Ради вас, Уо… рен, я готова! А сколько?
— Пару суток.
— Нееееет!
Тащить кайфующую доходяжку для меня было тем ещё приключением. Усугублялся процесс дополнительным весом награбленного, но волок я всё новообретенное богатство с остервенелым ожесточением человека, который слишком много о себе думал. Каждый выворачивающий мышцы шаг с волокушей для меня работал наказанием за… наивность? Наверное, так оно и есть. Выйти из гоблинских яслей с искренним желанием прожить жизнь по-человечески и достойно, но тут же грохнуть троих беспомощных в темноте людей. Я сколько угодно мог себя убеждать, что наблюдал, вычислял, раздевался, обмазывался грязью, аккуратно обходил лески тревожных ловушек, а потом тыкал сталью в плоть лишь из-за непреодолимых обстоятельств, из-за воли жестокого бога, угрожавшего меня покарать, но…
Это было бы враньем. Гадство.
«Ясный взор» оказался идеальным инструментом ночного убийцы. Я отчетливо видел, как оставшийся на посту мужик закапал себе в глаза какие-то капли, позволявшие ему ориентироваться в ночи, но, сделав это, он перестал смотреть в сторону костра, видимо, боясь частично ослепнуть. Набрать мешок воды, приблизиться, держа между собой и сторожем совсем не слепящий меня огонь, выплеснуть воду, рванувшись к начинающему подниматься мужчине…
…воткнуть ему в поясницу нож, удерживаемый двумя руками. Выдернуть, отпрыгнуть, сразу понимая, что эта раззявленная рана смертельна. Тихо откатиться в сторону под грохот выстрелов самого опытного, но чуть замешкавшегося персонажа, сунуть острое железо во
