нашей больнице.
Я чуть выронила трубку из ослабевших пальцев.
— Адрес? — в горле пересохло.
— Беговая семь, на ресепшене уточните палату и все остальное.
Я сбросила вызов и вызвала такси. Спустилась вниз и нервно переступая с ноги на ногу ожидала прибытия машины, казалось она едет вечность, но на деле не прошло и пяти минут.
Когда я наконец-то оказалась в салоне автомобиля принялась подгонять водителя. Я нервничала, не понимала, что происходит, как себя вести в сложившейся ситуации.
Выскочила из едва остановившейся машины и бегом направилась в приемный покой. Я даже не успела переодеться и сапоги эти дурацкие на шпильке только мешали мне. Нужно было переобуться, а то выгляжу будто на концерт пришла.
Пока еще даже не понятно, что с Денисом.
На стойке приема посетителей мне велели надеть халат, выдали бахилы и шапочку.
— Что с ним? — расспрашивала я ее, пока одевалась.
— Черепно-мозговая травма, последствия пока не понятны. Возможна амнезия, потеря какого-то функционала. Речь, например, или слух. Вы только не волнуйтесь, все со временем должно восстановиться. Но пока никаких прогнозов мы не можем дать. Он еще не приходил в себя. Ваш контакт был указан, как экстренный в его телефоне.
Я кивала, торопясь за девушкой по коридору.
— Вот, можете войти. Приемные часы с десяти до двенадцати и с трех до пяти.
Я поблагодарила ее и вошла в палату.
Там стояло шесть кроватей, но не все из них были заняты. Дениса я узнала сразу.
Медленно, словно, не веря в то, что он там я приблизилась к нему. Всхлипнула.
— Деня, что с тобой случилось?
Естественно он мне не ответил. Голова его была перебинтована, лицо бледное, синяки под глазами. Казалось со вчерашнего вечера он неимоверно изменился и состарился.
Я подвинула стул и села рядом с его кроватью. Все еще всхлипывая. Взяла его кисть в свою и прижала к своей щеке. Она была теплая и такая родная.
— За что нам это все? День? Как же я жалею, что прогнала тебя. Возможно ты бы был сейчас здоров и не лежал без сознания. Приди в себя, я прошу тебя. Ты мне очень нужен. Я одна не справлюсь. Пусть мы не будем вместе, но ты должен быть здоров, должен жить дальше, слышишь!
Но он не открывал глаза, и я тихонько плакала и целовала его ладошку.
Через два часа медсестра попросила меня покинуть палату начинались процедуры.
Я нехотя выпустила его руку и поправив одеяло вышла. Сил не было, и я опустилась на стул в коридоре. Нужно позвонить родителям Дениса и его друзьям. Я набрала Максима.
— Привет! — бодро отозвался его голос в трубке.
— Привет Макс, Денис в больнице. Беговая семь.
И сбросила звонок. С Андреем получилось почти так же. Не было сил рассказывать о диагнозе, тем более как он получил травму я понятия не имела.
Оставался третий звонок свекор и свекровь. Я набрала цифры и принялась слушать гудки трусливо надеясь, что они не возьмут трубку, но нет, в ней наконец-то раздался голос Аллы Леонидовны, мамы Дениса:
— Что тебе от нас нужно? — рявкнула она.
— Денис в больнице, Беговая семь.
— Что? — растерянно переспросила она.
— Денис в больнице, адрес Беговая семь.
— Это ты, все ты из-за тебя.
Я не стала дослушивать и тоже сбросила вызов.
Где взять силы на все это?
Глава 31
Я сижу у палаты отлучаясь только за кофе. Первым появляется Максим, следом за ним Андрей с Лизой.
— Как ты? — Максим присаживается рядом.
— Я нормально, а вот Денис не очень. Он не приходит в себя. Врач сказал, что это плохо. Если не очнется сегодня, ему будут проводить какую-то сложную процедуру. Возможно есть серьезные повреждения, которые пока не заметны, — прикрываю лицо ладонями.
Руки и ноги дрожат, в голове шум. Я почти не замечаю того, что происходит вокруг и лишь одна мысль в голове: “Очнись, прошу тебя!”.
— Все будет хорошо, не думай о плохом, — Лиза присаживается с другой стороны от меня.
Слишком просто говорить об этом. Слишком сложно поступать так.
— Может домой поедешь, мы можем подежурить, вернешься завтра? — Максим нахмуривает брови.
Я вижу, что он тоже беспокоиться за Дениса.
— Нет, я должна быть здесь, я чувствую, что нужна ему. Да и не смогу в одиночестве пережить все это. За что только с нами это происходит, — тяжело, когда ты не можешь что-то контролировать в своей жизни.
— Из-за тебя, — я поднимаю голову передо мной стоит свекровь, я даже не слышала, как они подошли.
— А, это вы, здравствуйте, — я абсолютно ничего не чувствую при ее появлении, даже раздражение ушло. Я словно стала эмоциональным инвалидом. Все отошло на второй план.
— Я тебя посажу, это из-за тебя его избили. Небось очередного любовника подговорила? Чтобы деньги его получить. Вдовой захотела стать? — она прищуривает свои и без того узкие глаза.
— Что вы несете? Вам не стыдно в больнице скандалы закатывать? Я никогда не причинила бы Денису вред, — мне хочется остаться в одиночестве, побыть в тишине.
— Не строй из себя невинную овечку, всю жизнь прикидывалась перед ним, но мы то тебя насквозь видели, — она смотрит на меня с отвращением.
— Вы можете хотя бы здесь не устраивать сцен. Ничего я не делала и никем не притворялась, — свекровь абсолютно бесчувственна, точнее даже не так. У нее напрочь отсутствуют какие-то положительные эмоции, а вот негатива хоть отбавляй. Особенно, когда дело касается меня.
— Вообще, что ты здесь делаешь? Почему звонили тебе, а не родителям? — у нее начинает дергаться левое веко, еле заметно, но для меня достаточно красноречиво.
— Может потому, что я все еще его жена?
— Алла Леонидовна, давайте успокоимся. Нам всем сейчас не просто, — вступается за меня Максим.
— Ой, Максимушка, — она обращает на него внимание, словно до этого не видела, что он сидит возле меня, — Как же так?
— Это могло случиться с кем угодно. Не переживайте, Денис крепкий парень, он справится. Присядьте, к нему пока нельзя.
Максим поднимается и уступает место старой грымзе, она демонстративно отказывается сидеть рядом со мной. Чтож, постой, помучься. У меня нет к ней сострадания. Все годы нашего брака она просто ненавидела меня и насколько я знаю отговаривала Дениса жениться. Утверждала, что я плохая хозяйка, что никогда не смогу родить, что изменяю ему и живу с ним только ради денег. Я столько странных версий своих изъянов наслушалась, что иногда порой и сама начинала задумываться, а не правда ли это?
Но
