из них был " такого роста, что самый высокий из нас доходил ему только до пояса". Магеллан назвал этот регион Патагонией. Возможно, это название произошло от ног жителей - "пата" по-испански означает "лапа", - которые, по легенде, были мамонтовыми; а возможно, название было заимствовано из средневековой саги, в которой фигурировал чудовищный человек, известный как "Великий Патагон". В этих выдумках был какой-то зловещий замысел. Изображая туземцев одновременно величественными и менее человечными, европейцы пытались сделать вид, что их жестокая миссия завоевания в какой-то мере праведна и героична.
К вечеру 6 марта эскадра находилась у восточной оконечности Огненной Земли. Для Чипа и его подчиненных наступило высшее испытание мореходства. Энсон приказал экипажам дождаться утреннего света. Пусть посмотрят, если ничего другого не остается. Вэйджер дрейфовал рядом с другими кораблями, носом к ветру, раскачиваясь взад-вперед, как будто отбивая такт метроному. Небо над ними казалось таким же огромным и черным, как море. Ставни и обтекатели вибрировали на ветру.
Чип приказал своим людям провести последние приготовления. Они заменили изношенные паруса на новые, закрепили пушки и все остальное, что могло стать смертоносным снарядом в бурном море. Колокола отсчитывали каждые полчаса. Спали немногие. Несмотря на отвращение Энсона к бумажной работе, он тщательно составил инструкции для Чипа и других капитанов, которым было велено уничтожить эти планы вместе с другими конфиденциальными документами, если их корабли попадут в руки врага. Во время перехода, подчеркнул Энсон, капитаны должны сделать все возможное, чтобы избежать разделения с эскадрой, - или: " вы ответите на противоположное, подвергая себя огромной опасности". В случае разлуки капитаны должны были обогнуть Горн и встретиться на чилийской стороне Патагонии, где им предстояло ждать Энсона в течение пятидесяти шести дней. "Если за это время я не появлюсь на борту, вы должны будете считать, что со мной произошел какой-то несчастный случай", - писал Энсон. Он особо подчеркнул один момент: если он погибнет, они должны продолжить миссию и соблюдать субординацию, передав себя в подчинение новому старшему офицеру.
С первыми лучами солнца Энсон открыл огонь из орудий "Центуриона", и семь кораблей вышли на рассвет. Впереди шли "Триал" и "Жемчужина", их наблюдатели расположились на кроштейнах, чтобы, по словам одного из офицеров, "прочесывать в поисках островков льда" и "подавать своевременные сигналы об опасности". Анна" и "Уэгер", самые медленные и менее прочные корабли, пристроились сзади. К десяти часам утра эскадра подошла к проливу Ле-Мер, который представляет собой отверстие шириной около 15 миль между Огненной Землей и островом Эстадос, или Статен-Айленд, - воротами к мысу Горн. Войдя в пролив, корабли вплотную подошли к острову Статен. Это зрелище встревожило людей. " Хотя Огненная Земля имела чрезвычайно бесплодный и пустынный вид, - отметил преподобный Уолтер, - этот остров "намного превосходит его по дикости и ужасу своего вида". Он состоял из одних только скал, сшибленных молниями и землетрясениями, шатко сложенных друг на друга и возвышающихся на три тысячи футов в ледяном одиночестве. Мелвилл писал, что эти горы " вырисовывались, как граница какого-то другого мира. Сверкающие стены и хрустальные бастионы, как алмазные сторожевые башни на самой далекой небесной границе". В своем дневнике Миллешамп описал остров как самое ужасное, что он когда-либо видел - " подходящий питомник для отчаяния".
Изредка в воздухе парил белобрюхий альбатрос, демонстрируя огромный размах крыльев, самый большой среди птиц - до 11 футов. Во время предыдущей британской экспедиции один из офицеров заметил альбатроса у острова Стейтен и, опасаясь дурного предзнаменования, застрелил его, после чего корабль потерпел крушение на одном из островов. Этот случай вдохновил Сэмюэла Тейлора Кольриджа на написание стихотворения "Rime of the Ancient Mariner". В поэме убийство альбатроса навлекает на моряка проклятие, в результате чего его спутники умирают от жажды:
Вместо креста - альбатрос
На шее у меня висело.
Тем не менее, люди Энсона охотились на этих птиц. " Я помню, как одного поймали на крючок и леску... приманкой послужил кусок соленой свинины", - писал Миллешамп. Хотя альбатрос весил около тридцати фунтов, добавил он, "капитан, лейтенант, хирург и я съели его на ужин".
Чип и его спутники, похоже, избежали проклятия. Несмотря на несколько близких столкновений, им удалось избежать кораблей Писарро, а небо было теперь ярко-голубым, а море - потрясающе спокойным. "Утро этого дня по своей яркости и мягкости, - сообщал преподобный Уолтер, - было приятнее, чем любое другое, которое мы видели со времени нашего отплытия из Англии". Корабли легко и спокойно двигались в сторону Тихого океана. Это был " удивительно хороший переход", - записал в своем вахтенном журнале один взволнованный капитан. Убедившись в том, что предсмертное пророчество капитана Кидда оказалось неверным, мужчины начали хвастаться своими успехами и планировать, что они будут делать со своими будущими сокровищами. " Мы не могли не убедить себя в том, что самая большая трудность нашего плавания уже позади, и что наши самые смелые мечты вот-вот осуществятся", - отметил преподобный Уолтер.
И тут тучи почернели, закрыв солнце. Завыли ветры, из ниоткуда возникли злые волны, разбиваясь о корпуса кораблей. Носы кораблей, в том числе и льва центуриона, выкрашенного в красный цвет, погружались в глубокие впадины, а затем с мольбой вздымались к небу. Паруса вздрагивали, канаты хлестали, корпуса скрипели, словно могли разлететься на куски. Хотя другие суда постепенно продвигались вперед, "Уэйджер", доверху нагруженный грузом, попал в яростное течение, и его, словно магнитом, понесло на восток, к Статен-Айленду. Он был на грани того, чтобы разлететься на куски.
Пока остальные члены эскадры беспомощно смотрели на происходящее, Чип созвал всех способных людей на "Вэйджере" и выкрикивал команды. Чтобы уменьшить парус, топмастеры поднимали мачты. Как вспоминал один из топмастеров, испытавший на себе шторм: " Сила ветра буквально захватывала дух. Мы стояли на верфи, держась ногами за канат, и цеплялись за все, за что могли ухватиться. Приходилось поворачивать голову, чтобы сделать вдох, иначе ветер просто заталкивал воздух в горло. Дождь жалил лицо и босые ноги, словно твердые гранулы. Открыть глаза было практически невозможно".
Чип приказал своим помощникам свернуть верхние паруса и спустить грот. Ему нужен был идеальный баланс: достаточно парусины, чтобы поднять корабль со скал, но не настолько, чтобы опрокинуть его. Еще сложнее было то, что каждый член экипажа должен был действовать безупречно: Лейтенант Бейнс проявил редкую смелость, уверенный в себе канонир Балкли доказал свое мастерство, мальчишка мичман Байрон набрался храбрости и помог своему приятелю
