Тем временем на Германию стремительно надвигалась катастрофа. Уже к началу 1918 года экономическое положение страны стало очень тяжелым. К сильно возросшей дороговизне присоединился дефицит товаров на рынке. Регулирование цен на сельскохозяйственные продукты уже не имело смысла и не достигало цели, и правительство было вынуждено перейти к принудительному изъятию продовольствия. Чтобы ограничить потребление, была создана система централизованного распределения продуктов. Такая ситуация порождала недовольство городского пролетариата. Еще в апреле 1917 года на берлинских заводах, работавших на армию, бастовало более сотни тысяч человек. В январе 1918 года массовая забастовка в Берлине повторилась в значительно более крупных масштабах, к берлинским рабочим присоединились трудящиеся других заводов. В Германии начали расти революционные настроения.
Возмутителем спокойствия немецкого пролетариата, работавшего на военных фабриках и заводах и воевавшего на фронтах, несомненно была Октябрьская революция в России. При этом вести из Советской России были очень скудны, ибо им с трудом приходилось пробиваться через рогатки цензуры, а их распространением и революционной агитацией вообще занимались «спартаковцы».
Еще в 1916 году группа левых социал-демократов «Спартак» начала издавать редактировавшиеся Карлом Либкнехтом и его соратниками «Письма Спартака», явившиеся продолжением запрещенного журнала «Интернационал». «Письма Спартака» вели революционную пропаганду против войны и давали информацию о всех политических событиях. Эти «Письма» распространялись в огромных количествах и доходили даже до окопов.
Печатный орган левых социал-демократов, «Форвертс», на своих первых страницах писал: «Германия, такова наша твердая воля, должна навсегда спустить свой военный флаг…»
Постепенно, вплоть до августа 1918 года, положение Германии еще больше усугублялось: в войну вступили Соединенные Штаты, продовольственные запасы страны истощились, голод усилился, революционное движение в тылу постепенно охватывало и фронт — армию и флот. Известный генерал Гофман, участник заключения Брестского мира и начальник штаба Восточного фронта в конце войны, пишет об этом так:
«Войска, находившиеся в распоряжении верховного командования весной 1918 года, были бесспорно хороши. Ясно, что коммунисты и социалисты всеми средствами старались подорвать моральное состояние войск. Однако, по свидетельству сотен офицеров, которых я по этому вопросу опрашивал, весной 1918-го в войсках еще не чувствовалось серьезного влияния этой агитации. Хуже обстояло дело в тылу. Распространившийся тут яд, правда, медленно, но все же проникал в войска, и только под впечатлением длительных, тяжелых боев летом 1918-го наступило разложение, которое привело к крушению самой доблестной армии в мире».
…Когда Геринг вернулся на Западный фронт командовать своим полком, первая мировая война вступила в кульминационную стадию. «Воздушный цирк» вскоре стал испытывать недостаток в пилотах, материальной части и топливе. Каждый день эскадрильи поднимались в небо, чтобы противостоять постоянно усиливающимся боевым порядкам французских, британских и американских аэропланов. В конце сентября Боденшатц докладывал, что силы полка уменьшились до 53 офицеров, включая штабных, и 473 унтер-офицеров и рядовых. «На лице лейтенанта Геринга стали заметны признаки переутомления, — написал он. — Он похудел и посуровел. Сейчас мы все становимся суровыми».
7 октября 1918 года швейцарский посланник в Соединенных Штатах явился в государственный департамент с персональным посланием президенту Вильсону от германского правительства. В нем содержалась просьба о немедленном перемирии и предлагалось, чтобы президент предпринял шаги к восстановлению мира, поставил в известность об этом предложении воюющие страны и склонил их прислать полномочных представителей в целях начала переговоров. На Западном фронте обескровленные германские армии начали медленное и планомерное отступление под давлением непрекращающихся атак превосходящих союзных армий. К этому времени все державы-союзницы находились в состоянии разложения: Болгария уже подписала с государствами Антанты сепаратный мир, Турция была практически разгромлена, Австро-Венгрия тоже доживала свои последние дни.
Естественно, были приняты все меры, чтобы новость о германской ноте не просочилась в войска, так как это только усилило бы панику, а германское правительство надеялось на заключение своего рода почетного мира и готовилось, в случае неудачи, продолжать боевые действия. До реального окончания войны было еще больше месяца.
Что же касается Германа Геринга и пилотов «Воздушного цирка», то они вовсе не собирались сдаваться. Геринг был потрясен и взбешен, когда до него дошли известия о волнении в войсках, о мятежах, о солдатах, поворачивающих оружие против своих офицеров. В течение следующих трех недель боевые действия полка «Рихтгофен» прерывались плохой погодой, перебоями в снабжении и нарушением связи со штабом армии. Новости из тыла, из самой Германии становились все более и более тревожными. Появились слухи, что союзники требуют отречения кайзера, а в письмах пилотам от родственников, которые жили в приморских городах, сообщалось о восстаниях на военных кораблях и возникновении революционных комитетов.
Родственники сообщали о вспыхнувшей в Германии революции.
Революция началась в первых числах ноября с мятежа на флоте в Киле. Поводом послужил приказ флоту выйти в море для решительного сражения с англичанами, который матросы отказались выполнить; их поддержали рабочие города, объявив всеобщую забастовку.
4 ноября революция в Киле победила, на всех кораблях были вывешены красные флаги. Гарнизон встал на сторону мятежников, в городе был создан рабочий и солдатский совет. Из Киля революция перекинулась в Любек и Брунсбюттель, 6 ноября газеты сообщили об образовании советов в Гамбурге, Альтоне, Бремене, Вильгельмсхафене, Куксхафене, Фленсбурге и Ростоке.
По призыву «Спартака» рабочие Берлина 9 ноября начали всеобщую забастовку. Вместе с присоединившимися солдатами вооруженные рабочие начали захватывать правительственные здания и ворвались в императорский дворец. Кайзер Вильгельм II был свергнут. С балкона императорского дворца выступил с речью Карл Либкнехт, призвав рабочих к социалистической революции.
…Между тем Геринг решил, что пришло время провести общее собрание всех летчиков, и в ангаре у Гюиза обратился к ним с призывом продолжать сражаться, оставаться верными фатерланду и, помимо прочего, игнорировать «абсурдные слухи, что наш любимый кайзер готовится покинуть нас в час нашей нужды». Он заявил, что кайзер останется с ними и что они должны стоять за кайзера и в случае необходимости умереть ради него и ради чести нации. Его слова были встречены с восторгом всеми присутствующими.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
