Читаем без скачивания Смертельная жажда сокровищ - Максим Шахов

Костя понимал, что совсем скоро должен умереть, и от этого смеялся. Глядя сквозь круги на табло глубиномера, он пытался вспомнить схему ускоренной декомпрессии.

Обычно тусклое табло сияло радужными красками и переливалось упоительным светом. Это было так здорово, что какая-то декомпрессия казалась смешной до чертиков и абсолютно ненужной.

Промедли Костя еще хоть секунду, он наверняка бы погиб. Экстренное всплытие спасло ему жизнь.

С подъемом к поверхности парциальное давление азота резко упало. Количество наркотика, поступающего в кровь через легкие, уменьшилось. Ускользающее сознание вернулось к Косте совсем ненадолго, но как раз вовремя.

Контуры табло глубиномера вдруг проступили. Увидев цифры, Костя вспомнил схему декомпрессии и остановился. Он проплыл вверх уже десять лишних метров. С секунды на секунду на него должен был накатить жесточайший приступ кессонной болезни.

Нужно было срочно возвращаться вниз. Костя собрался с силами и с большим трудом вспомнил, что нужно делать. Он был здорово пьян и с каждой секундой пьянел все сильнее. Шансов выжить у него практически не было. То есть были, но для этого он должен был что-то вспомнить.

А вспоминать Косте ничего не хотелось. Он уже не смеялся. Ему просто ужасно хотелось спать. И он вдруг понял, что смерть – это ничто в сравнении с блаженством сна. Глаза Кости закрылись, но где-то в уголке сознания зазвенел тревожный звонок. Повинуясь ему, Костя вздрогнул, открыл глаза и вспомнил, что надо опускаться.

Звонок не умолкал, и Костя со странной тоской подумал, что сейчас придется дышать как-то по-особому. Он бы с удовольствием этого не делал, но чертов звонок все звенел и звенел. Повинуясь ему, Костя остановился через пять метров и начал дышать, как когда-то в барокамере…

Глава 59

Капитан Чен в очередной раз покосился наверх и уловил характерное движение телохранителя Лопухина. Подняв руку, тот быстро поправил в ухе миниатюрный наушник. На его лице промелькнуло удивление, и он быстро спросил:

– Ты уверен?

Выслушав ответ, телохранитель подозрительно оглянулся.

Расстояние от края бассейна до борта составляло метра три с половиной. Часть этого пространства занимали трубопроводы и оборудование, поэтому сам проход был еще у€же.

На углу бассейна со стороны надстройки стоял капитан Чен. Рядом с ним с увесистым ключом возился вьетнамец.

В трех метрах от угла в проходе находились Лопухин с телохранителем. Дальше по проходу в стороне бака копошились еще два вьетнамца с ключами. Расстояние до них также составляло метра три-четыре.

Несмотря на подчеркнутое безразличие узкоглазых, это была классическая «коробочка». Мгновенно поняв это, Сергей заорал:

– Карп, они нас окружили! Прикрой! Утюг, сюда!

– Кого окружили?.. – удивленно оглянулся Лопухин и осекся.

От безмятежного спокойствия на судне в один миг не осталось и следа. Практически одновременно все, кто находился на палубе, пришли в движение.

Сергей выхватил пистолет и бросился к Лопухину. Капитан Чен присел за угол бассейна и что-то крикнул по-китайски. Стоявший рядом с ним вьетнамец оскалился и метнул в телохранителя тяжелый ключ.

С противоположной стороны к олигарху с Сергеем бросились еще двое вьетнамцев, и Лопухин сразу понял, кого окружили. Дальнейшее превратилось в настоящий кошмар.

Дверь надстройки с грохотом распахнулась, и из нее с короткими автоматами наперевес выскочили еще три вьетнамца. Сергей, уклонившись от ключа, повалил Лопухина на палубу.

В это время над судном разнесся прямо-таки душераздирающий вопль. Упавший Лопухин вдруг осознал, что откуда-то сверху прямо на него, нелепо размахивая конечностями, летит вьетнамец. Олигарх в ужасе зажмурился, тело со всего маху плюхнулось в бассейн, а над палубой загремели выстрелы.

Прикрыв собой олигарха, Сергей передернул затвор пистолета и с ходу уложил вьетнамца, метнувшего в него ключ. Одновременно короткой очередью с надстройки Карпухин, которого охранники называли просто Карпом, заставил броситься на палубу двух вьетнамцев, бежавших от бака.

Они плюхнулись в проходе буквально в метре от Сергея с Лопухиным. Расстояние было настолько малым, что прицельно стрелять по ним Карп уже не мог из боязни попасть в своих. Он просто пугнул узкоглазых еще одной короткой очередью в бассейн.

Сергей повернулся и выстрелом почти в упор снес полчерепа ближнему вьетнамцу. Второй успел перекатиться боком под трубы. Тут со стороны бака разнеслась торопливая очередь. Утюг палил во вьетнамцев, выскочивших с автоматами из надстройки. Он тоже боялся зацепить своих и целился слишком высоко.

Капитан Чен что-то крикнул из-за угла бассейна. Тотчас по Утюгу начали стрелять. Сами выстрелы напоминали глухие хлопки, но мчавшийся по проходу Утюг вдруг споткнулся и рухнул на палубу.

Его автомат умолк, зато сверху коротко прогрохотал «калашников» Карпа. За бассейном кто-то вскрикнул и упал. Сергей в отчаянии оглянулся.

Происходящее настолько не походило на то, чему его учили в школе телохранителей, что он просто растерялся. Вся надежда была только на Карпа, который ни в каких школах не учился, но свое дело знал круто.

Однако его автомат замолчал, а секунду спустя отозвался уже где-то за надстройкой. Сергей понял, что надо что-то делать самому, и выглянул поверх Лопухина в сторону надстройки.

Практически одновременно из-за угла бассейна высунулся вьетнамец с автоматом. Сергей с опозданием вскинул пистолет и выстрелил. Вьетнамец успел метнуться за угол.

Тут сверху снова коротко грохнул «калашников». Пули ударили в палубу в углах бассейна. Сергей не успел обрадоваться, как автомат замолк. С надстройки донесся матерный вскрик Карпа, и над судном на мгновение вдруг повисла удивительная тишина…

Глава 60

Костя Кудинов не был рядовым боевым пловцом. Последние два года перед отставкой он дослуживал на высокой должности в звании капитана второго ранга. Третью звездочку и звание «капраз» ему «кинули» уже при выходе на пенсию.

Высокая должность позволяла Косте плевать на многие инструкции, которые его подчиненные были обязаны неукоснительно соблюдать. Начальник барокамеры подполковник медслужбы Попов был с ним одного возраста. Раз в месяц после занятий личного состава в барокамере они традиционно распивали бутылку спирта, предназначенного для протирания масок дыхательных аппаратов.

Разговоры подвыпивших морских офицеров, как правило, крутятся вокруг службы. Костя с Поповым не были исключением. Подполковник Попов был очень продвинутым доктором. Он успешно практиковал акупунктуру и серьезно занимался йогой.

В ходе очередного междусобойчика подполковник заявил Косте, что на спор смог бы, сидя в барокамере при давлении 9 атмосфер, не уснуть и не сбиться со счета до ста. Костя, естественно, рассмеялся.

Наркотическое действие азота начинает проявляться уже на глубине сорока метров, что соответствует давлению 4 атмосферы в барокамере. Давление 9 атмосфер равносильно спуску на глубину девяносто метров.

На этой глубине наркотическое действие таково, что даже опытный водолаз мгновенно пьянеет. После короткого промежутка буйного веселья человек впадает в сон и погибает, опускаясь на дно.

Однако Попов не шутил, и Костя в этом вскоре убедился. Максимально замедляя дыхание, доктор добивался того, что поступление азота в кровь было минимальным. Контролировать же помутненное сознание доктору удавалось с помощью выработанного условного рефлекса.

Костя очень заинтересовался методом Попова и втайне от начальства провел в барокамере немало часов. Однако повторить результат доктора ему так и не удалось. Организм Кости оказался намного более восприимчив к азоту, чем организм Попова.

Поделать с этим ничего было нельзя, но эксперименты не прошли даром. Доктор Попов «поставил» Косте условный рефлекс на глубокое азотное отравление организма и обучил технике экономного дыхания.

Тревожный звонок, не умолкавший в голове Кости, и был тем самым условным рефлексом. Повинуясь ему, Костя опустился еще на пять метров и продолжил дышать по методу доктора Попова. Не сразу, но это принесло результат.

Положение его, конечно, было отчаянным. Он впал в странное сумеречное состояние на границе сознания. Слуховые и зрительные галлюцинации шли нескончаемой чередой. Безмолвная глубина наполнилась странными звуками, перед глазами мелькали круги и проплывали радужные картины.

Понять, где явь, а где видения, было невозможно, да Костя и не пытался этого делать. Для него главным было не уснуть, и он сосредоточился только на этом.

Сперва долго считал обратным счетом от ста до единицы, потом мучительно вспоминал таблицы декомпрессии, а в конце сконцентрировался на устройстве дыхательного аппарата, пытаясь понять, в чем причина его поломки.