"Я рада была помочь".
Брин принялась накрывать на стол. Для начала она вытащила зеленый салат из холодильника. Затем вытащила буханку чесночного хлеба и сковороду с лазаньей из печи. Все это очень гармонично смотрелось на столе. И две подруги спокойно принялись ужинать.
"У тебя, наверное, очень хорошая мама?" – Спросила Алекс.
"Лучшая в мире. И папа тоже, хотя он не до конца в меня верил – не верил, что я поправлюсь после операции. Был период, когда у него даже опустились руки".
"Ну, его трудно обвинять в чем-то. Для многих родителей болезнь их детей – трудный период, даже слишком трудный, чтобы рассуждать здраво".
"Ты уже попробовала, как тебе?" – Слегка обеспокоенно уточнила Брин.
"Просто восхитительно. Но ты знаешь, я не очень голодна, поэтому, может быть, я медленно ем… Извини… Но вкусно – очень!"
Брин встала и подошла к Алекс сзади, обняв своими руками красивую шею хирурга.
"А это еще за что?"
"Ни за что, просто мне показалось, что сейчас обнять тебя не будет преступлением".
"Ты все замечаешь… Какая Вы Брин О’Нэйл все-таки предприимчивая женщина".
Брин поцеловала подругу в макушку.
"Да ладно, ну что с ужином покончено, и мы плавно перейдем к десерту? Думаю, мы обе в этом нуждаемся!"
Девушка проводила Алекс в свою комнату и усадила на большом, приятных песочных тонов, диване, и, подоткнув под бок хирурга сверхмягкую подушку, с улыбкой произнесла: – "Жди здесь, без десерта и кофе я не вернусь".
"Ну, я надеюсь" – поддразнила Алекс. – "Всегда после трудного дня, операций, я ем сладкое".
"Я знаю, я просто хочу тебя избаловать, так… Совсем чуть-чуть!"
"Ты просто прелесть" – Алекс осторожно коснулась пальцем кончика носа блондинки. Уж очень притягательными казались эти веселые морщинки на нем, когда красивое личико озарялось улыбкой, а зеленые глаза искрились радостью.
Высокий хирург откинулась назад и прикрыла глаза. Последние два дня были очень трудными. Все еще резкой болью в груди отдавалась гибель маленького Вильяма. Плюс ко всему родители мальчика позвали доктора на службу, которая состоится в Субботу. Мысли об этом приводили девушку в состояние ужаса.
Вскоре вернулась Брин, на ее подносе красовалось два кусочка шоколадного торта и две чашки кофе.
"Держу пари, ты все-таки голодна как минимум настолько, чтобы не отказаться от этого шоколадного наслаждения?" – Улыбалась блондинка.
И вместе с ответной улыбкой Алекс последовало: – "Вот, блин, ужасно люблю такие торты!!"
"Угу-угу, и я" – говорила Брин уже с полным ртом.
"Ммм… Шоколад – это как раз то, что мне сейчас нужно. Это такой источник подъема настроения. Спасибо тебе огромное за это".
После кофе и десерта, а также легкой уборки за собой, девушки вернулись обратно к отдыху. Они вышли на веранду, где дул легкий прохладный бриз, который сгонял со лба хирурга ее черные локоны. Заметив это, Брин вдруг подумала, что красивее женщины не видела никогда в жизни.
Алекс слегка раскачивала уличный диванчик, все было почти как у нее дома. Но только теперь она позволила себе подвинуться к подруге поближе, а рукой своей нежно приобнять плечи девушки.
"Ммм… Боже, какой запах. Что это?"
"Red" – застенчиво ответила девушка. – "Тебе нравится?"
"Дааа… Особенно смешиваясь с запахом твоего тела". – Это походило на своего рода ласку со стороны хирурга.
"Спасибо" – Брин нежилась в руках темноволосой красавицы, все больше влюбляясь в эту силу по имени Алекс…
Вдруг, хирург притянула девушку к себе на колени. – "Вот так, так же лучше, ты просто создана для объятий". – Она прижала блондинку к себе со всей любовью, которая когда-либо в ней накапливалась.
"Ммм…" – Брин провела носом по гладкой шее доктора. – "Ты тоже восхитительно пахнешь. Это Opium… Да?"
Алекс кивнула, после этого тело ее переключилось на автопилот. Она медленно начала поглаживать спину блондинки, что закончилось самым тесным в мире слиянием двух тел в самом нежном и полном любви объятии. Алекс подарила блондинке мягкий, медленный поцелуй, но вскоре страхи заставили ее слегка отстраниться от девушки, тогда она отодвинулась назад, задыхаясь от наката нежности.
Брин наклонилась к подруге, явно не желая, чтобы этот поцелуй заканчивался. Она поцеловала высокого хирурга так страстно, что у обеих закружилась голова, это усилилось, когда руки Брин начали спускаться вниз и уже скользили по бедрам разгоряченной женщины.
"Мы… Мы должны остановиться, Брин… Прости…" – Алекс выбралась из объятий подруги и, подойдя к ограде, облокотилась на нее, пытаясь отдышаться.
Она была совсем бледной. По ее лбу катились капли пота, которые она, кстати, не замечала потому что все чувства заглушались сумасшедшим биением сердца…
"Лекс, милая, что с тобой? Ты в порядке?" – Брин осторожно подошла и погладила запыхавшуюся Алекс по спине.
"Да… Точнее не совсем, нет… Не в порядке… Я просто… Прости меня".
"Все нормально, мы же с тобой договорились, что торопиться не будем, помнишь: никакой спешки" – шепнула блондинка.
"Но я хочу… И я не могу… Я боюсь, был бы на твоем месте кто-то другой, мне было бы все равно, но это ты…" – Алекс склонила голову и закрыла лицо руками.
"На это нужно время, Лекс. И все будет… Я надеюсь на это" – Брин начала поглаживать длинные, шелковистые волосы.
Каждое касание Брин заставляло Алекс успокоиться и почувствовать себя счастливейшей из смертных. Ей хотелось утонуть в собственных ощущениях. Постепенно, когда страх отступил вовсе, не говоря уже о волнении, она повернулась к подруге и прижала ее к себе еще теснее прежнего.
"Брин, с тобой мне слишком хорошо…"
"Я надеюсь, и очень хочу, чтобы так было. Тебе стало лучше?" – мягко спросила девушка.
"Да, просто чувствую легкое смущение…"
"Не стоит" – Брин погладила сильную спину. – "И если захочешь поговорить об этом, просто намекни, это может помочь…"
"Я бы хотела, чтобы помогло. Но я привыкла держать в себе свои чувства, а тут такое…"
"Да, это хорошая черта для хирурга, но не для такой женщины как ты…"
"Да… В личной жизни это не очень хорошая черта…" – Алекс отвела взгляд в сторону пола и прикусила губу.
Брин же в это время осторожно взяла Алекс за плечи и начала вглядываться в кристально-голубые глаза ее любимой.
"Впусти меня в свое сердце, даже когда ты уязвима, Лекс… Я не жду от тебя совершенства, и я не стану тебе судьей. Я вижу, что у тебя красивая душа… Хоть ты и прячешь ее под оболочкой холода и стоицизма. И я хочу увидеть больше…"
Хирург с грустью улыбнулась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
